Европейскую культуру невозможно представить без дорог. Дороги ускоряют движение людей в некоторых направлениях. Вступая в союз со стенами и заборами, они не дают людям рассеяться по земной поверхности.
Эта узкая асфальтированная дорога ведёт нас по своей обочине. Проходим мимо молодого дубка. В знак радости приходу весны деревце вывесило скромные серёжки на своих тонких ветвях, также начали распускаться его волнистые листочки свежего и яркого зелёного цвета.
Велосипедисты бодро крутят педали на подъём, обгоняя нас, ведь уклон здесь совсем не крут. На спуск же летят их собратья в радостном сумасшествии. На въезде в заповедник «Пагоэта» (Pagoeta) почему-то установлен в виде памятника старый асфальтовый каток. Давно прогнила его дощатая крыша. Мы в провинции Гипускоа (Страна Басков), в окрестностях городка Сараус.
Из дороги-артерии перетекаем в капилляр-тропинку. Тропинка проносит нас мимо большого заброшенного дома. Фасад его, как водится, смотрит на юг. С северной, холодной, стороны, скорее всего, был устроен чулан. С какой-то целью к холодной стороне здания прислонены две цилиндрические постройки. Дом пододвинут к обрыву, небольшая площадка на краю которого служит верандой. Наверняка, давно уже никто не любовался, стоя на ней, рассветами или видом на низину.
Теперь наше движение устремилось вниз по склону. «Пагоэта» в переводе с баскского значит «место, где много буков». Буки, за считанными исключениями, всё ещё стоят без листьев. Ольхи украсили ветви соцветиями-серьгами. Какая-то маленькая птичка обосновалась на торчащем стволе сухого дерева. Начав наблюдать за её поведением, видим, что она летает на окрестные деревья, похоже, отламывает от них кусочки коры и сносит добытое на избранный ею ствол. Вьёт ли она гнездо? Увы, мои скудные знания о жизни птиц не позволяют ответить на этот вопрос.
Реки… Если они судоходны, то могут направлять и ускорять движение людей, сродни дорогам. Разлив даже небольшой речки способен преградить людям путь. А такой горный ручей, как этот, оказавшийся на нашем пути сейчас, способен лишь подействовать на нас видом своих низеньких порогов, зачаровать журчанием, погрузить мысль «в какой-то смутный сон» (как писал Лермонтов).
Наблюдая чуть начавший просыпаться лес, преодолеваем следующий отрезок дороги. Теперь мы у начала тропы, восходящей на вершины горной цепи. Здесь же пасутся баскские лошадки поттока (pottoka). Люди спускаются с гор или приступают к подъёму. Фоном происходящему служит открывшийся вид на побережье и синее море. По здешним склонам рассеяно множество доисторических захоронений, о чём рассказывают установленные тут таблички.
Начинаем подъём. По мере набора высоты ветер усиливается, как будто пытается швырнуть нас оземь. Здесь мы легко вырываемся из плена дорог и троп — весь склон в нашем распоряжении. Тучи ходят более хмуро, однако просветы между ними есть; сквозь оные получаем солнечные лучи, такие приятные в этой негостеприимной обстановке. Неподалёку от нас идёт в гору весёлая группа детей и подростков, двое или трое взрослых с ними.
Вскоре мы оказываемся на вершине, на которой установлен большой белый крест. Отсюда видны горы, окружающие городки Сараус, Орио, а также столицу провинции Гипускоа — Сан-Себастьян. Здесь людей несколько больше, чем на предыдущих участках пути. Некоторые даже в таких местах не снимают масок — закон есть закон; хотя, конечно, заткнутые синтетическими тряпками ноздри в большей степени вдыхают собственные испарения человека, а не чистый горный воздух. Не доходит до восприятия этих людей свежая сырость, не хлещет их прохладный ветер по щекам, не радуют робкие запахи баскской весны.
От белого креста путь снова уводит нас вниз. Со склонов любуемся видом на горы. Земля превратилась в сцену театра, ведь солнце то и дело показывается меж туч, выхватывая светом поля, рощи, село Айя с церковью посередине. Сейчас мы видим село с высоты птичьего полёта, но уже через полчаса выпьем чашечку кофе на его центральной площади напротив церкви и сельской управы.
Покинув село, тропа вьётся по сцене природного театра. Солнце продолжает играть с актёрами — распускающимися дубами, наряженными в одежды из светящихся зелёных точек, с окружающими их коричнево-розовыми толпами из голых буков.
Вдруг слева показывается какая-то крепостная стена с воротами. Откуда она здесь взялась? От неё исходит странный шум, сразу не скажешь, какой природы. Исследование постройки даёт нам знать, что она вовсе крепостью не является; это — хитроумное гидравлическое сооружение. По «крепостной стене» сверху течёт вода, впадает в бассейн прямо на крыше здания, а оттуда в виде двух струй-водопадов пополняет пруд уже на уровне земли.
Выясняем, что таким образом люди применяли энергию горных потоков в кузнечном и мельничном делах. Эту старинную кузницу-мельницу теперь можно посетить как музей, хотя в час нашего прибытия её двери уже заперты.
Бо́льшая часть пути осталась позади. Берём приступом пологий склон ещё одной горки. Перед нами начинают появляться пальмы и иные диковинные растения в сопровождении пояснительных табличек с названиями видов на латинском и баскском языках. Так мы оказались в ботаническом саду Пагоэты. В верхней его части наш взор получит заслуженную награду: цвет сливы, сирени, каких-то растений из далёкого Китая… Затем — целое собрание разнообразных магнолий, тоже в цвету. У выхода из сада магнолии соседствуют с простыми, но прекрасными берёзками, только-только начинающими открывать свои почки.
Пройдя через калитку, покидаем ботанический сад. Вот мы снова в царстве местных, неэкзотических, деревьев. Перед глазами — повторяющиеся и неповторимые кружева из их голых, бесконечно расходящихся ветвей. Наконец мы вернулись к асфальтовому катку из прошлого века.
Море у Сарауса разгулялось. Барашки его пучины видны и отсюда, издалека. А человек, сидевший этим вечером на террасе любого заведения на набережной, мог до забытия наблюдать, как волны наскакивают на землю хищными зверьми с выгнутыми дугой спинами.
Тропинки 