Не знаю, особенность ли это лишь моего мозга или какое-то общее свойство человеческого восприятия… Дело в том, что после времени, проведённого на природе, среди деревьев, гор и лугов, зрительная система как бы заряжается образами. По завершении прогулки, в спокойной обстановке, мозг начинает выдавать зрительные образы назад. Причём это могут быть как части увиденного на протяжении дня, так и совершенно посторонние картинки. Проявляется и сила воображения: уму становится просто представить любой предмет, какой только заблагорассудится высшему сознанию.
Возможно, в природе содержатся некие особенные рисунки, последовательности, служащие ключом к зрительным цепям в мозге? Могут ли это быть ветвящиеся деревья, листья, камни или грязь дороги?
Могут ли быть среди упомянутых ключей огромные во́роны, которых мы завидели здесь, на подступах к заповеднику «Аралар»? Что-то разглядывают эти птицы со столбов, подавая свой клич. На дворе вторая половина марта 2021 года. Сегодня пополудни я заселился в снятую заранее комнатушку в сельском доме. Утро было дождливым и холодным. Едва отдохнув, я вышел на первое знакомство с Араларом (Aralar). Небо перестало орошать землю своей водой, но всё ещё грозило повторением утреннего ливня.
Следующий образ — наполовину рукотворный. Спускаемся в село Атаун (Ataun). Слева, ниже дорожки, на которой мы стоим, течёт река. Её грязные волнистые воды пытаются вырвать деревья, оказавшиеся в плену потока. В сотне метров вверх по течению картина венчается церковью святого Мартина.
Следуем по маршруту, который в этот раз принуждает нас к восхождению в горы. Голые деревья, вид на обрыв, изредка — порывы ветра и кратковременные возвращения дождя… Всё это вырывает нотки тревоги в душе. Однако к началу сумерек мы уже выходим на знакомую дорогу, по которой скоро доберёмся до нашего приюта.
Следующим утром первым делом посещаем центр городка Сальдивия (Zaldibia), чтобы позавтракать или хотя бы перекусить чем-нибудь перед большим походом, который мы наметили на сегодня. Погода заметно улучшилась, но воздух довольно прохладен — около пяти градусов. Журчит река. Уже работают маленькие магазины, а кафе готовятся к открытию. Прямо над рекой стоит церковь. Тут же, на главной площади, идёт ремонт старого многоквартирного жилого дома, а рядом его собратья пока только ждут реконструкции.
Журчание реки сопровождает нас на протяжении первых километров похода. Вдали — горная цепь Аралар. У слияния двух рек нас встречают гидротехнические сооружения в виде дамб и шлюзов. Эти постройки служат нам мостом для преодоления могучих горных потоков. Именно в этом месте завершается равнинная часть пути.
Горная его часть предваряется некрутым подъёмом по серпантину. Вскоре перед взором предстаёт панорама, полная синеватых складок далёких гор. Долины запятнаны человеческими поселениями. На этом же склоне, где мы сейчас, горделиво белеет баскский дом-басерри. Ближайшая вершина цепи, на которую мы восходим, увита облаками. В просветы между облаками виднеются заснеженные поверхности.
На перевале установлена табличка, рассказывающая о доисторическом наследии, открытом в этой местности. Ступаем на старинную дорогу, которая поведёт нас по изгибам противоположного склона. В скале видна колея от повозок из минувших веков. Эта-то дорожка приводит нас на небольшую площадку, где наше восприятие получит награду в виде как зрительных, так и слуховых образов. Шум ключевой воды, что тонкой струйкой падает в чашу, относит мысль в цветущий сад в какой-то южной жаркой стране. Взгляд же осматривает освещённые солнцем стволы голых деревьев. Хотя больше нас занимает другое дерево — опиленный великан. Не так давно он упал прямо здесь, рядом с источником. Считаем кольца — дереву-великану было около сорока лет.
Дорожка всё вьётся, обрамляемая справа крутым склоном, хотя деревья и кусты скрадывают впечатление крутизны. Дабы продолжить путь, платим этим горам небольшим сердечным усилием, нужным для подъёма по склону.
Попадаем на покрытое лугами небольшое плоскогорье. Мимо нас проплывают вековые буки. Они вовсе не спешат просыпаться. Холодный ветер тут гуляет намного свободнее, чем там, позади, под защитой склона. По правую руку замечаем небольшой курган с проступающими каменными глыбами. Он отмечен как дольмен, памятник доисторической эпохи. Чуть дальше видим другой дольмен, в сей раз на земной поверхности, не засыпанный землёй. Может быть, однако, что эта ориентированная с севера на юг каменная камера — современная имитация, цель которой — показать нам, как выглядели дольмены в далёкие века своей постройки.
По левую руку возносятся лысые склоны горной цепи. Отсюда, снизу, видим, что горбы вершин едва окаймляются белизной из густо посаженных белых пятен. Да, правда, нас обдаёт весьма прохладным воздухом, но всё равно не верится, что где-то там, над нашими головами, может царить зима.
Лабиринт из скал и валунов разнообразной формы отгораживает луг плоскогорья от крутых склонов. Не казался ли этот каменный пояс нашим предкам границей между освоенной ими землёй и негостеприимным миром гор? Не потому ли разместили они у границы, по эту её сторону, свои ритуальные и погребальные сооружения? Наверняка, антропология даст на это ответ. Мы же уносим с собой мысленный снимок этого места.
Да, мы унесём этот снимок далеко. Но сейчас любопытство задерживает нас. Как же можно уйти отсюда, не побывав на той белой каёмочке, что блестит вверху?
Склон довольно крут и полон небольших колючих кустарников. Скоро появляются комочки тающего снега; по мере нашего восхождения восстанавливается целостный снежный покров. Вот уже наши стопы утопают в снегу с каждым шагом. Налетает и свистит ледяной ветер. Небо ясно, нет препятствия лучам солнца. Смотреть на белую сверкающую поверхность вокруг становится больно.
Отсюда странно разглядывать бесснежные виды вокруг. Как всего полчаса назад нас удивляла далёкая кайма снега, так и теперь трудно поверить, что во всей окрестности снега может не быть.
По собственным следам возвращаемся к подножию горы. Держим путь к водохранилищу Ларео (Lareo). Около него показывается очередной дольмен. Теперь предстоит пройти весь путь в обратном направлении (хотя уже, конечно, без захода на заснеженную вершину).
В конце концов, мне удалось вернуться в городок Сальдивия за полтора часа до закрытия заведений питания (а закрываться они обязаны нынче в восемь вечера). Мне удалось перекусить, что было необходимо, ведь в последние два дня я ел крайне мало.
Ясным утром следующего дня я издалека попрощался с величавыми заострёнными горами Аралара. На их вершинах белел снег, их обнимали облака. Затем — путь вниз, в городок Ордисия (Ordizia), а оттуда — на электричке до Сан-Себастьяна, среди шумной толпы её пассажиров.
Тропинки 