Вступление
Белая пена тумана стекала с вершин горной цепи Аралар на южные её склоны. Невольно подслушанные в автобусе разговоры (даже если кто-то громко говорит по мобильному телефону и мы слышим лишь одну сторону диалога) — так вот, эти разговоры подобны предметам старины, берестяным грамотам, битым горшкам из археологических раскопок. Почти никогда не имеют они особой ценности в минуту своего совершения. Однако, зафиксированный, любой такой разговор может когда-то стать чертой в портрете нашей эпохи. Чертой, которая поможет людям будущего понять наше время лучше, либо же вконец запутает их, убедит в невозможности понимания.
В кресле за мной сидела женщина средних лет родом из какой-то латиноамериканской страны (скорее всего, из Колумбии). Она рассказывала кому-то по телефону о случаях на работе (я так понял, занималась она уборкой помещений). Поведала также, что днём ранее ей сделали прививку от всем известного заболевания девятнадцатого года. Выраженных побочных эффектов у неё пока не было, зато болела уколотая рука. И всё же сегодня ей пришлось работать.
Другой подслушанный разговор был куда более оптимистичным. Девушка, занимавшая кресло передо мной, рассказывала своей тёте о том, что начала работать на радио, о своих первых прямых включениях; что новость, написанную или прочтённую ею, запустили в центральной редакции в Мадриде.
В Памплоне я остановился в хостеле, в общем номере на восемь человек. Перекусив пиццей, пошёл прогуляться перед сном. Дошёл до площади Кастильо, углубился слегка в улочки старой части наваррской столицы. Гуляла разгорячённая напитками молодёжь, а стрелки часов готовились отметить наступление полуночи.
Утро субботы, 26 июня в Испании должно было стать знаковым для части населения: отменялось обязательное ношение масок на улице. Тем не менее, в полупустом пространстве Памплоны (ведь ещё не было и семи утра) так и маячили синие и белые тряпки, прохожие не спешили подставлять лица воздуху и чужим взглядам.
Под гам подростков, направлявшихся на отдых на побережье Каталонии, прошёл автобусный переезд из Памплоны в Туделу. Завершаю здесь затянувшееся вступление и перехожу к рассказу о местах, увидеть которые было моим намерением.
Барденас-Реалес
Около половины десятого утра я перешёл мост через реку Эбро в Туделе. За спиной остались колокольни собора и церкви Марии Магдалины. Весь первый час пути, если не больше, они будут провожать меня, идущего на восток. Моя цель — биосферный заповедник Барденас-Реалес (Bardenas Reales). Это более сорока гектаров степи, полупустыни и соснового бора, а самое привлекательное для глаза человека в заповеднике — выточенные природой скалы и овраги.
Чтобы попасть на земли Барденас, мне пришлось шагать вдоль автомобильной дороги. К счастью, не по ней самой. Вдоль дороги там виляет веками протоптанная тропа кочевого животноводства, называемая по-испански «каньяда» (cañada).
Я пересекал овраг за оврагом. Вот передо мной протянулся узкий, мелкий и почти недвижный ручей прозрачной воды. Перескочив через него, я попробовал на вкус воду — она была солёная, почти как в море. Всё ясно: палящее солнце выпаривает воду, следовательно, концентрация солей возрастает.
В очерке о походе по окрестностям Эль-Тобосо я уже упоминал о радостном чувстве, что охватывает меня на равнине, среди полей, холмов и степных кустарников. Так случилось и здесь. В эту всё ещё утреннюю пору солнце пекло, но ветерок ласково обдувал, как будто щекоча душу. В голову врывалась музыка.
Я искупался в озерце, на которое набрёл, углубившись немного в территорию заповедника. В озерце плавали головастики. Пугаясь моего приближения, с берега в воду прыгали крошечные лягушки.
Почти сразу я понял, что напрасно не обратил внимания на масштаб карты заповедника. Иду, иду по просторам равнины, посмотрю в телефон — так и не преодолел и малой части намеченного! Ноги шагают не уставая, плывут освещённые солнцем виды, но значительно быстрее утекает время!
Я всё шёл и шёл ускоряя шаг… Видя, что не в силах моих замедлить время, принял болезненное решение: отказаться от самого южного участка маршрута, по возвышенности Ла-Негра («Чёрная», ведь почва там тёмного цвета). Начали появляться овраги, проложенные приведедливыми руками природы. Иногда посреди оврага мог возвышаться столб из породы глиняного цвета, достигающий уровня окружающей поверхности. По краям дороги торчали кустарники, а площадь, за исключением скал, была засеяна зерновыми.
А я всё шел и шёл… Колоски пшеницы сцепились между собой усами, по-братски поддерживая друг друга, давали отпор ветру. Вместо того, чтобы гнуться поодиночке, они волновались, словно море, шумели (вернее, шипели). Маленькие птички зависали над полями, трепеща крыльями и разливая песню.
Моё лицо уже было опалено солнцем, а я всё шёл, шёл и шёл… Было около трёх часов пополудни. Надо сказать, что судьба решила меня поберечь: во-первых, теперь я шагал в северном направлении, а во-вторых, небо заволокло тучами, и я оказался защищён от жгущего ультрафиолета. На севере свесился тёмный столб дождя. Изредка блестела тонко прорисованная вертикальная молния. И надо мной тоже прошёл непродолжительный реденький дождик.
Возвышенность, на которую привёл меня короткий подъём, подарила вид сразу на две долины. Вид по правую руку захватывал дух. Пестрели поля внизу, рябели линии оврагов и точёных скал на склонах. Здесь впервые увидел я скалы, чья порода переливалась цветами: оранжевым, серым, зелёным, жёлтым.
Вдалеке показалась северная часть заповедника: сначала равнина с одинокими горами, а ещё дальше — плоскогорье. Однако мне надлежало идти, идти и идти, дабы разглядеть их формы ближе. По пути некоторые горы, украшенные ровными горизонтальными полосами разных цветов, напоминали то буддийские храмы, то русские шатровые церкви, то готические соборы.
Есть во всех этих горах одна общая форма поверхности. Я прозвал её про себя «слоновьей ногой». Горы пронизаны плитами более прочной породы, причём каждая из этих плит выступает наружу краем, обломанным произвольным образом. Форма края направляет действие эрозии на хрупкие породы, расположенные ниже. Скала расширяется к подножию, а её выпуклые поверхности, разделённые желобами, подобны пальцам на толстой ноге слона.
Отдав пути другой вовсе не короткий отрезок времени, я вышел на пыльную дорогу, по которой часто проезжали то трактор, то автомобиль, то мотоцикл. Это, так сказать, дуга главного кольца, главного маршрута по северной части заповедника. Наверное, именно эта часть наиболее популярна среди посетителей, более остальных размножена на фотографиях. С севера горизонт ограничивали светлые сморщенные горы, по мере продвижения на запад земная поверхность поблизости богатела причудливыми скальными образованиями. Порода здесь — почти белого цвета.
Впереди виднелась гора, занятая военной базой. Часть заповедника Барденас является полигоном испанских военно-воздушных сил. Как я узнал позже, против этого выступают некоторые политические и общественные движения.
Виды становились всё красивее. Так же, как случилось с южным участком маршрута, пришлось мне пожертвовать его северной петлей. Время всё убегало, пока я шагал в сторону выхода с территории заповедника. Часто поглядывая на экран телефона, следовал я по намеченному пути к реке Эбро. Стоило поспешить, чтобы вернуться в Туделу и поселиться в гостинице.
А спешить не хотелось: вечер был мягким и приятным, взгляд не покидали роскошные картины закруглённых гор… Природа проявлялась в стаях куропаток, взлетавших из богатых водой зарослей, в зверьке, выбегавшем из кустов и наблюдавшем за мной, в тучках комаров, пытавшихся попить крови из моего всё более утомлённого тела.
Я то шёл, то бежал вдоль оврага Лас-Лимас, рассчитывая прибыть вовремя в Туделу. А город-то уже показывался вдалеке! Вот и берег Эбро, а вот и темень запоздалой июньской ночи! От усталости шёл я, словно пьяный, по каменистой дорожке. Ноги и спина грозились повалить меня ночевать прямо здесь, и тогда я переходил на бег, передавая нагрузку другим группам мышц. Всё чаще заглядывал в карту, оценивая возможное время прибытия.
Наконец тудельский мост передо мною. Усилие, усилие, усилие. Перейти реку. Пройти двести метров влево по улице. Затем столько же вправо. Снова столько же влево. Гостиница!.. Половина двенадцатого. Пока сотрудница делала запись о моём прибытии за стойкой, я едва держался на ногах, хотя в душе торжествовал. Уже в номере увидел себя в зеркало. Раскрасневшееся от лучей солнца лицо было покрыто меленькими каплями. Футболка местами потеряла цвет под действием пота.
Тудела
На смену столь насыщенной субботе наступило спокойное воскресенье, которое так подходило для неспешного осмотра города Тудела. Кстати пришёлся завтрак типа «шведский стол» в гостинице. Силы требовали восстановления.
Тудела разместилась на правом берегу реки Эбро, на юге Наварры, на стыке этой области с Арагоном и Риохой. Город был заложен в начале IX в. (это был период Кордовского эмирата). В военном отношении задачей крепости Тудела изначально было противостояние правителям северо-восточной окраины Аль-Андалуса из семейства Бану-Каси, ведь те отличались сепаратистскими поползновениями.
Известнейший правитель исламской Туделы — Муса ибн Муса (из тех же, порою непокорных эмиру, Бану-Каси, распространивших власть на этот край). Город дал миру и деятелей культуры (например, арабский поэт по прозвищу Слепец из Туделы). Уже после христианской реконкисты родился еврейский путешественник Вениамин Тудельский. Он объехал немало стран Средиземноморья и Ближнего Востока, написал трактат о своих хождениях.
Рельеф старинного кирпича отражается во взоре человека, идущего по улицам вековых тудельских улиц. Улицы узки, но всё же позволяют любоваться фасадами исторических строений, как дворцов, так и более скромных зданий. Посреди города когда-то давно стояла главная мечеть. На её месте после реконкисты возвысились стены романско-готического собора. Обходим его… Выделяется портал Страшного Суда с восемью рядами скульптурных изображений. По узенькой улице, что прорезается к порталу, идут люди — кто на богослужение в собор, а кто просто в кафе по соседству.
Выйдя на площадь перед другим фасадом храма, разглядываем колокольню. Как на колокольне, так и на крыше самого собора обосновались аисты. Приятно понаблюдать за размеренными движениями этих больших пернатых в нынешний, ещё утренний, миг.
По завершении воскресной мессы тудельский собор можно посетить. Вход для туристов — через городской музей. В нём выставлены предметы религиозного искусства, живописи, некоторые археологические находки. Музею также принадлежит романский клуатр (внутренний двор) собора. В то время, как я осматриваю экспонаты в одном из боковых помещений за портиком внутреннего двора, раздаётся лязг: молодая монахиня в белом одеянии с усилием отпирает двери в собор.
Главный храм Туделы величествен, но в то же время не пресыщен украшениями. Можно спокойно обойти всё пространство, рассмотреть готические иконостасы и капеллы в стиле барокко. В эти же минуты две или три монахини, а также толстенький мужичок в чёрной футболке хлопочут, приводя в порядок цветы и свечи у алтаря, настраивая микрофон и громкоговорители.
Ещё не закончилось время, отведённое туристам, а в собор через другой вход вваливается толпа народу в праздничных одеждах. Понимаю: эти люди собираются лицезреть, как будет отправляться таинство Первого причастия их детей. Это торжество с внешней стороны сверкает пышными нарядами как самих юных католиков, так и их родителей, прочих гостей церемонии.
Улица Порталь спускается от собора к романской церкви Марии Магдалины. На площади перед ней беседует двое мужчин, один из которых поддерживает велосипед. Рассматриваю скульптуру и резьбу портала церкви. В выемках замечаю гнёздышки. Их хозяйки — белогрудые ласточки, которые то прячутся, то вылезают из них наружу.
Захожу также в Дом Адмирала, старинный аристократический дворец, где ныне выставляются работы местных художников и фотографов. На этом музейная программа завершена. Обедаю на монументальной площади де-лос-Фуэрос.
На территории Туделы были поселения намного более древние, чем арабский город-медина. Они располагались на горе Санта-Барбара. Пришедшие сюда арабы устроили там крепость. Ею пользовались затем и христиане. Уже пала Гранада перед войсками Фердинанда и Изабеллы, Колумб уже открыл Америку, но лишь годы спустя после этих событий объединённая кастильско-арагонская корона смогла сломить сопротивление независимого Наваррского королевства. Укрепления Туделы стали разбираться, их камни пошли на строительство в городе.
В наши дни на горе Санта-Барбара возвышается статуя Христа постройки сороковых годов XX в. От подножия этого современного памятника видна вся Тудела и её окрестности. Став лицом к величественному руслу Эбро, слева видим полосатую гору, похожую, как сестра, на виденные мною накануне в заповеднике Барденас. Сама полупустыня, не забывшая ещё моих шагов, виднется по всему горизонту. Справа заповедные земли ограничиваются парком ветряных электростанций-мельниц. Опускаем взгляд на ближний берег Эбро. Видим большой зелёный сектор, составленный из огородов и садов. Вдоль реки проходят железнодорожные пути. Правее раскинулся город. Доминируют в нём, конечно, собор и церковь Марии Магдалины.
Остаётся час до обратного автобуса в Памплону. Отдаю его спокойной прогулке по тихим улочкам Туделы.
Тропинки 