День Всех святых католики отмечают первого ноября. В этот день по всей Испании люди покупают букеты цветов и идут с ними на кладбища, где покоятся их родные. В традиции же моей культуры упомянутый религиозный праздник приходится на другой день, а поминальные дни разнятся от области к области, от села к селу, от деревни к деревне. Не говоря уже о том, что мои мёртвые лежат совсем в других землях… Посему я счёл себя вольным посвятить длинные выходные (первое ноября выпало на понедельник) — ведь не могло быть иначе — очередной поездке по приютившей меня в последние годы стране.
Я жаждал дальней дороги, оттого в очередной раз взял путь в Андалусию, в её северную провинцию — Хаэн (Jaén). После девяти часов вечера пятницы я отправился на съёмной машине в южном направлении. Всю дорогу то моросил, то лил дождь. Коротенькая остановка в провинции Сеговия, не так далеко от Мадрида… Дождь усиливался, а на подъезде к испанскиой столице преграждали дорогу полосы тумана.
Северные окрестности Мадрида, которые при дневном свете удивляют путника причудливой архитектурой офисных зданий, принадлежащих большим компаниям и банкам, теперь, после полуночи, виделись мною как груда опор линий электропередач, что рисовались отрезками прямых линий на фоне белого, освещённого электрическим светом, тумана.
Приближался второй час ночи, и магистральные дороги, пересекающие Мадрид, были почти пусты. Скача влево-вправо по полосам движения, я оседлал дорогу A-4, ведущую в Андалусию. Наконец я въехал в городок Сесенья. Сесенья принадлежит провинции Толедо, впрочем, этот городок теряется в складках границы Сообщества Мадрид и Кастилии-Ла-Манчи. Здесь меня ждал гостиничный номер.
Наутро я спустился в кафе при гостинице, чтобы, позавтракав, зарядиться энергией на оставшиеся триста километров пути. Оказалось, что официант за барной стойкой был родом из Ужгорода, центра Закарпатской области Украины. Признаюсь, что я не распознал в нём не только своего соотечественника, а и иностранца вообще — настолько естественно он говорил по-испански, шутя и поддерживая разговор с пожилыми местными жителями, тоже завтракавшими в тот час в заведении.
Я продолжил путь на юг. Дождь перешёл в ливень. Два или три раза поток машин сильно замедлялся, грозясь остановиться в пробке. Барабанили капли, слой воды скапливался на дорожном покрытии. В двух словах, погода казалась крайне негостеприимной. Въехав в Андалусию, я остановился на чуть-чуть около придорожной гостиницы в горной цепи Деспеньяперрос. Под плотным потоком дождевых вод я добежал до двери кафе. Выпив там чашечку кофе и отдохнув от завораживающего движения небесных струй и дворников машины, я направился дальше вглубь андалусской провинции Хаэн.
Пока я ехал последние десятки километров пути, мгла хоть и не рассеялась окончательно, но стала прозрачнее. Вот вдали появилась область, застроенная белыми домами; их молочная гуща словно медленно стекала с пологого склона горы. Господствовало над белой громадой бурое здание с двумя башнями — очевидно, знаменитый хаэнский собор.
В городе Хаэн мне удалось припарковаться на какой-то улице, где были рестораны, кафе, хлебные магазины… Кажется, был час пополудни. Дождь порою брызгал, но но не был и близко так грозен, как по пути из Мадрида. Порою даже выглядывало солнце из-за туч.
***
После нескольких часов пути сквозь серую водную завись, по непрерывно заливаемой струями дороге, прибытие в Хаэн показалось мне истинным достижением, как будто я преодолел столь враждебное пространство, чтобы оказаться на другой стороне мира, где вновь (хоть и изредка) блистало солнце, вновь ходили по улицам люди с любезного позволения моросящего дождя.
Я пошёл по улицам, ведущим вверх по склону, в направлении исторической части города. На склоне улицы сузились до той ширины, что мы видим во всех старинных андалусских городах; эта скудная ширина досталась им в наследство от Средних веков, мусульманских и христианских. В Хаэне я видел прямые пути — некоторые в направлении подъёма, а иные — плавно огибающие склон, но есть там и вьющиеся, спутывающиеся одна с другой улочки мусульманского образца. Ненастная погода отняла у города его южную беззаботность. Вплоть до того, что мне приходилось убеждать себя, что я в Андалусии, а не на севере, в плену влажных воздушных масс Атлантики и Бискайского залива. Температура, однако, держалась на уровне двадцати градусов, следовательно, не стоит преувеличивать испытанные мною в ноябрьском Хаэне лишения.
Я присел пообедать на террасе на небольшой площади Посито (Pósito). В городе метались порывы ветра. В воздух взлетали мусор и пыль. Под зонтиками террасы восседали семьи и группы друзей. Южный говор, на котором вели разговоры эти люди, убеждал меня в том, что я всё-таки в Андалусии. Передо мною устроилась за столом семья: супружеская пара средних лет и дочь, молодая девушка. На небольшом удалении от площади, чуть выше неё, раскачивался на ветру огромный строительный кран. Заметны были колебания вверх-вниз его стрелы, а также вращательные движения всего крана вокруг опоры.
Вдруг на нашу террасу налетел порыв… Он вырвал большой зонтик из опоры. Торец трубчатой ноги его пролетел в каком-то метре от затылка отца семейства, что сидел передо мной. Зонтик вмиг вознёсся на несколько метров, а затем свалился на каменную лестницу на краю площади. Официанты бросились к нему, спешили свернуть его, и наконец им это удалось.
Закончив обед, я посетил величественный неоклассический собор. Хорошо просчитанные пропорции сводов и колонн внутри храма создают чувство гармонии и лёгкости, вопреки громадным размерам постройки. Считается, что собор Вознесения Божьей Матери (catedral de la Asunción de la Virgen) в Хаэне стал образцом для последующих неоклассических церквей как в Испании, так и в её американских колониях. Открыта для посещения и верхняя галерея собора. Как только я взошёл на неё, мне показался суровый вид окутанных туманом гор, белые дома города с оборудованными для отдыха крышами и террасами. Вдали все холмы и равнины усеяны пятнышками оливковых деревьев, высаженных чётко по узлам прямоугольной сетки. Внутренность главного храма Хаэна тоже можно окинуть взглядом с галереи. Даже в незыблемом строении собора не могли спрятаться люди от преследований ветра. Нет, по собору он не гулял, зато яростно завывал в верхушке купола.
Я закончил осмотр собора и вышел на улицу. Любуясь рядами белых домиков, пошёл вверх, а целью моей была в этот раз крепость Санта-Каталина (Святой Екатерины, castillo de Santa Catalina). Дорога к ней сначала идёт по сосновому бору, потом минует остатки городской стены средневекового Хаэна, пересекает оливковую рощицу. С ветвей оливковых деревьев в тот день свисали спелые плоды-маслины. Дорога снова стала прорезаться среди сосен, пока не привела меня на неширокую автомобильную стоянку. Здесь стоит гостиница-парадор, частично возведённая на развалинах крепости, а с ней соседствуют стены и башни твердыни, которым повезло сохраниться до наших дней.
Крепость с этого конца огибается дорожкой, а по ней можно выйти на смотровую площадку над горным утёсом. Там установлен большой белый крест. С этой высоты виден весь Хаэн, а огромный собор кажется отсюда скромной шкатулкой. Вдалеке — всё те же угрюмые горы и более приветливая равнина с оливковыми плантациями. В день моего восхождения сюда виды оказались сногсшибательными буквально: ещё немного, и яростные дуновения ветра сбили бы меня с ног! Особенно тяжело было делать фотоснимки, ведь бушующий воздух не давал занять устойчивого положения.
Пока я взвращался вниз, небом и землёй овладели сумерки. Я заглянул в дворец Вильярдомпардо (Villardompardo), сооружённый в XVI в. над развалинами арабских бань XI в. Наверное, эти арабские бани — самые большие из тех, что мне удалось посетить по сей день. В самом дворце работает музей народного быта, где среди прочего выставлены средства передвижения прошлого, одежда и прикладное искусство Андалусии, орудия труда…
Побродив немного по улочкам бывшего еврейского квартала Хаэна, этого лабиринта, заполненного электрическим светом, я отправился к машине. Тёмная, но прямая дорога позволила мне скоро добраться до гостиницы в городке Торреперохиль. В номере меня легко сморил сон.
***
Около девяти часов утра я выпил чашечку кофе на террасе ресторана при гостинице. Под крышу порою залетали капельки всё не отступавшего дождя. На сегодня я назначил прогулку по горному хребту Сьерра-де-Касорла. Посему я сел за руль машины и покинул Торреперохиль, следуя указателям на населённые пункты Касорла и Кесада.
Первым местом, куда я собирался заехать, была пещера Куэва-дель-Агуа (Cueva del Agua). Мне рассказывали (да и сам я читал), что это бесподобное место, особенно благодаря водопаду, искрящемуся и рычащему в расщелине горы. Проехав насквозь центр городка Кесада (Quesada), я повернул на узенькую дорогу, которая начинает на выезде из Кесады подъём в горы.
Сначала узость проезжей части казалась единственной возможной трудностью. Но пару минут спустя, на немного большей высоте, я оказался в густейшем тумане, а дорога как ни в чём не бывало виляла между выступами серых влажных утёсов. Порою встречались пешеходы, спускавшиеся в Кесаду. Я был вынужден замедлиться до предела и время от времени, при подъезде к «слепым» поворотам, сигналить, предупреждая, что я здесь.
Может быть, минут через двадцать я проехал перевал, и дорога пошла на снижение. С облегчением увидел я, как рассеялся туман. Путь до пещеры далее не представлял никаких трудностей.
Нагнувшись, я прошёл по ходу, выдолбленному в скале. Не успев ещё ничего увидеть, я услышал разговор других посетителей пещеры где-то внизу. Один из них объяснял причину того, что водопад в пещере… исчез! По его словам, воду, которая текла по этим скалам, перекрыли и направили на полив садов или нив. Опять же по словам этого посетителя, религиозное братство (кофрадия), что распоряжается пещерой и землями вокруг неё, судилось с перекрывшими воду людьми.
Куэва-дель-Агуа — это не закрытая пещера, скорее это расщелина, по которой когда-то тёк ручей. Утёсы от многолетнего действия воды поросли сталактитами. На дальней стене грота установлена фигурка Богоматери. Ещё почему-то скала увешана значками «L» начинающих автомобилистов (сродни нашему «У»). Несмотря на отсутствие водопада, место красиво и величественно. Ещё я встретил там жабу. Она, в отличие от лягушек, не прыгала, а спокойно ходила, проворно преодолевая препятствия. Мне даже удалось её сфотографировать.
Тогда как пещера расположена ниже автомобильной дороги, выше неё виднеется церковь Богоматери Тискар (santuario de la Virgen de Tíscar), а на вершине горы тянется к небу крепостная башня. Интересно, что Тискар — топоним из языка североафриканских берберов, которые вместе с завоевателями-арабами пришли сюда много веков назад.
Из родника около церкви я набрал десять литров чистой горной воды в привезённые мною для этого бутылки. Стоит сказать, что к той минуте немного распогодилось, дождя не было, а сосны источали в воздух насыщенное сладкое благовоние.
Далее я повёл машину опять на Кесаду, докуда скоро добрался. Забавно, что по городку кружило несколько причудливых открытых автомобилей с жёлтыми нидерландскими номерными знаками. Кто-то с шиком прогуливался в них по живописному, хотя и не очень солнечному в этот час уголку Андалусии.
Я приехал в город Касорла (Cazorla) и поставил машину на стоянку около закрытого (так как было воскресенье) супермаркета. Сначала я поднялся к церкви Кармен (iglesia del Carmen), а напротив неё увидел доску с планом Касорлы. Наскоро изучив план, я решил в первую очередь взойти на возвышенность, где красуется башня крепости Ла-Йедра (castillo de La Yedra). Чтобы добраться туда, мне пришлось спуститься по узким улицам на площадь Санта-Мария (plaza de Santa María), перейти реку Сересуэло (Cerezuelo). В стороне, среди развалин церкви Святой Марии ходили группы туристов. Оставив позади реку и преодолев небольшой подъём, я дошёл до крепости. От крепости тропа взмывала к вершине. Я дошёл до оголённых скал и окинул взором всё вокруг. Касорла, подобно городу Хаэн, вползала своим белым животом на склоны. Внизу показывалась парафиальная церковь Святого Иосифа (Сан-Хосе, iglesia de San José). Слева вдалеке снова виднелись оливковые рощи, а справа покрытые растительностью горы купались в тумане. Совсем близко — крепость Ла-Йедра. Опустив взгляд, видим её башню, а чуть дальше, в долине реки и на склонах, в те дни горели костры осенних жёлтых деревьев.
С трудом я нашёл ресторан, в котором смог пообедать. После того — пешая прогулка в село, лежащее чуть выше Касорлы, под именем Ла-Ируэла (La Iruela). Я миновал белую церковь постройки XX в. и приблизился к здешней старинной крепости. Её стены сочетают несколько строительных технологий, которые выдают разноликую историю этого места: здесь когда-то пребывали арабы, берберы, христиане… В потоке весёлых туристов (в основном андалусских), заплатив один евро за вход, я посетил крепость, а также развалины неоклассической церкви.
По дороге обратно в Касорлу наблюдаю, как низкое солнце, бросая лучи через бреши в серых тучах, выхватывает тёплым неярким светом участки оливковых рощ в низине. Уже в вечерней темноте сажусь в машину — и в Торреперохиль (Torreperogil).
Пока я отдыхал в номере в те часы вечера, вернулся моросящий дождь. Под его каплями я отправился на короткую прогулку по Торреперохилю. Здесь я видел часовню Богоматери Мисерикордия (Virgen de la Misericordia), церковь Святой Марии (iglesia de Santa María la Mayor), а кроме них — так называемые Тёмные башни (Torres Oscuras). Вокруг этих памятников — всё те же андалусские белые дома. Честно говоря, я пожалел, что не вышел прогуляться по этим улицам раньше, в дневные и более погожие часы.
***
Дождливым утром понедельника я заехал в город Убеда (Úbeda). Там на каждом шагу балует глаз ренессансная архитектура. От атаки сильного дождя меня спас храм Святого Спасителя (Sacra capilla de San Salvador). А на центральной площади, так по-советски названной площадью Первого Мая, я полюбовался порталами романо-готической церкви Святого Павла (Сан-Пабло, iglesia de San Pablo).
На зло мне погода резко улучшилась, когда пришёл миг отъезда из Убеды. Дальше — более восьмисот километров и девяти часов на север, в объезд Мадрида: через Толедо, Авилу, Вальядолид и Бургос.
Тропинки 