Четверг, 29 декабря 2022 года
Если бы меня попросили отгадать (судя по внешнему виду, одежде пассажиров и языкам, на которых они говорят), какие страны соединяет этот авиаперелёт, я бы точно ошибся. Не было никакой зацепки. Индийцы, пакистанцы, европейцы различных племён, китайцы, арабы, латиноамериканцы… Пёстрым был и национальный состав экипажа. А самолёт выполнял рейс Мадрид—Доха.
Аэропорт Дохи («Хамад») вызывает подобное ощущение потерянности: арабов в традиционных костюмах по терминалу ходит относительно мало, зато встречаются представители почти всех рас нашего человечества.
В салоне самолёта, летящего из Дохи в Маскат, на удивление много туристов, особенно итальянцев. Это воздушное судно принадлежит оманской авиакомпании, и оно меньше той летающей машины, что принесла меня на своих крыльях в Доху.
В аэропорту Маската выстроилась очередь на паспортный контроль. Сотрудники Султанской полиции с горделивой осанкой носят свою форму с планками наград. Другие сотрудники одеты в белые аравийские туники («дишдаша»), а на голове у них — чалмы (что здесь называются словом «муср»). За ленточками, направляющими очередь к пограничникам, стоят курильницы, внутри которых тлеет знаменитый оманский ладан.
Почти единственный способ выбраться из международного аэропорта в одиннадцатом часу вечера — воспользоваться услугами официального такси. За семь с лишним риалов машина такси довезла меня до гостиницы в районе Аль-Узейба или Аль-Адейба, в зависимости от транслитерации с арабского (العذيبة).
Водитель был оманцем в традиционном наряде, а вот администратор гостиницы — выходец из Индии или другой страны Индийского субконтинента. Уже в номере я обнаружил две непредвиденные трудности. Во-первых, даже в сети вайфай не работала голосовая связь через приложения «Телеграм» и «Вoтсапп». Оказывается, оманское правительство блокирует звонки через такие службы. Хорошо, что нашлось аналогичное приложение, до которого технические меры правительства пока не добрались. Во-вторых, розетки оказались британского стандарта, с тремя контактами. Благо, на следующее утро я легко нашёл переходник в хозяйственном магазине близ гостиницы.
Пятница, 30 декабря 2022 года
Я хотел как можно скорее решить вопрос передвижения по стране, так что утром пятницы отправился в кассу автостанции. Обслужив сначала женщину с ребёнком, доброжелательный кассир стал, неторопливо нажимая на клавиши компьютера, оформлять мои билеты. Из кассы я вышел со всеми проездными билетами на руках. Переезжать из города в город я собирался на автобусах государственного перевозчика «Мувасалят» (مواصلات).
Итак, я остановился в гостинице в районе Аль-Узейба. Это часть оманской столицы, города Маскат. Оказывается, однако, что за топонимом Маскат (مسقط) стоит два понятия. Это — вся столица страны, растянувшаяся вдоль побережья, со всем размахом её кварталов. Но ещё имя Маскат (в узком смысле) указывает на исторический центр города, который в наши дни стал маленькой восточной окраиной столицы.
На небольшом удалении от Старого Маската, западнее него, расположилась самая живописная часть агломерации — портовый городок Матрах (مطرح). Осмотр двух названных красивейших мест — Матраха и исторического Маската — и составил основу моего посещения столицы Омана. От Узейбы до Матраха — около двадцати километров, добираться на такси на такое расстояние — для меня непозволительная роскошь. Хорошо, что есть автобус номер 1, проходящий через Узейбу по проспекту Султана Кабуса. На нём можно доехать до автостанции Руви (روي). Оттуда ходит автобус номер 4 до Национального музея в Старом Маскате, хотя мне этого автобуса поймать не удалось ни разу. Взамен того я ходил пешком до Матраха прямо от платформ Руви.
Когда я начинал этот путь в первый раз, в полдень субботы, то видел, как толпа верующих стекалась на молитву в большую мечеть. Затем прошёл через немноголюдный квартал, где возвышаются внушительных размеров здания Центрального банка и ряда банков коммерческих.
Улица, ведущая в Матрах, полна оживлённых магазинов и мастерских, с преобладанием людей с Индийского субконтинента. Особо щедро эта улица, да и весь Матрах, обеспечены магазинами-ателье женской одежды. Они повсюду, часто соседствуют друг с другом, выстраиваются в ряды. Тогда я подумал, что это особенность Матраха. Но я ещё увижу в грядущие дни, что дело обстоит точно так же во всех местах Омана, которые я посещу.
Ещё в Матрахе очень много мечетей — у каждого небольшого квартала есть своя. На многих красуется надпись «Немусульманам вход воспрещён». Это прямо противоположно порядкам в других мусульманских странах, например, в Турции и Ливане. В тех странах местные наоборот показывают гостеприимство, привлекательные стороны своей веры и обычаев, приглашая чужестранцев в места молитвы.
Меня впечатлила башня-минарет мечети Талиб (مسجد طالب). Она щедро украшена, снабжена балконами, что опоясывают её в три уровня. Я совершенно не разбираюсь в архитектуре, но сказал бы, что вид минарета переносит нас в Индию, может быть, могольского периода.
Намеренно потерявшись в узких проходах между небольших жилых домов, я очутился на рынке Матраха (سوق مطرح). Я шёл по его рядам — нет, это не ряды, скорее, целые улицы! — а прилавки были закрыты железными дверьми. Среди дня торговли нет. Наконец я выпутался из сети спящего базара и оказался прямо на набережной. Здесь выделялась большая мечеть, а также дома с балконами на море. Яркой картиной, написанной голубыми и белыми красками, растянулся порт с пришвартованными судами и айсбергом круизного лайнера. Я побрёл к левому краю береговой полосы, на дальнем рубеже которого виднелось зернохранилище. По широкому пустому пространству прошла группа туристов, а затем, там же, я обменялся парой слов с одиноким путешественником из Австралии.
Набережная Матраха по всей своей длине украшена беседками с золочёными куполами. На ней проводит свободное время многоцветная и многоязычная толпа из местных и приезжих: кто гуляет, кто фотографируется, кто сидит глядя на море. Можно сказать, что слева вид матрахского берега оканчивается зернохранилищем, а справа — знаменитой крепостью (قلعة مطرح).
Я купил входной билет, взошёл на скалы, а потом — на стены твердыни. Сверху открывался вид на море с портом, горы, висящие, как занавес, крыши белых домов городка… Семьи и просто группы посетителей, как местных, так и иностранцев, ходили вверх-вниз по лестницам башен или сидели за столиками маленького кафе прямо в крепости. На башне форта я снова встретил знакомого туриста из Австралии. Затем, пока я шёл в противоположное крыло этого оборонительного сооружения, ко мне подошли две совсем молодые оманские девушки, и давясь от смеха, спросили имя моей учётной записи в инстаграме.
Набережная не ограничивается пределами Матраха, а следует дальше вдоль моря на протяжении двух-трёх километров. На выходе из Матраха меня окликнули трое парней с лужайки на другой стороне дороги. Оказалось, они из Афганистана и совсем мало говорят по-английски. Они попросили сделать несколько фотоснимков и дали свои контакты, чтобы я затем послал им результат.
На полпути от Матраха к Маскату (а именно в старую часть Маската ведёт набережная) есть парк с аттракционами. На горе — сооружение в виде шара на чаше. Ночью оно освещается прожекторами, причём цвета лучей чередуются со временем. Слева, ниже дороги и перед подножьями невысоких гор показался небольшой посёлок. Голубой цвет купола мечети удачно сочетался с рыжим свечением от скал, что отражали лучи пополуденного солнца. Въезд (а в нашем случае — вход) в Старый Маскат знаменуют собой современные ворота (بوابة مسقط), стилизованные под традиционную оманскую оборонительную архитектуру.
Историческое ядро Маската состоит из небольших белых жилых домов, мечетей. Здесь расположены музеи, среди которых самые известные — это Национальный музей (المتحف الوطني) и музей «Бейт-аз-Зубейр» (بيت الزبير). Значительную площадь занимает султанский дворцовый комплекс Каср-аль-Алям (قصر العلم). Современный султанский дворец равно виден с моря и с большой площади посреди города, одновременно напоминает древнеримский храм, индийскую или даже китайскую архитектуру.
Закрытая зона вокруг дворца включает в себя два форта: Аль-Мирани и Аль-Джаляли. В их возведении (так же, как и в случае крепости Матраха) поучаствовали, кроме оманцев, и португальцы, что в XVI-XVII веках пытались закрепиться на побережье Аравии. Впрочем, недолго продержались они здесь. Оманцы, отбросив имперские притязания Португалии, завладели частью её колоний в Африке и на побережье нынешнего Ирана, создав таким образом собственную империю, что просуществовала вплоть до середины XIX в.
Я ещё прогулялся по проспекту, что соединяет султанские палаты с Национальным музеем. Затем заглянул в квартал на выезде из Маската, где в то время дети играли в футбол. Там я купил бутылку воды в магазине. Солнце зашло, тьма окутала всё вокруг. Я вернулся в Матрах по той же набережной (именуемой также Корниш). Базар теперь действовал. Продавцы зазывали прохожих к своим прилавкам. Самыми ходовыми товарами, как мне показалось, было благовоние-ладан, а также оманские тюбетейки кумма, изделия из серебра.
Я направился к станции Руви. По пути купил в супермаркете кое-чего на завтрак. Автобус минут за сорок довёз меня до Аль-Узейбы. Из номера я спустился ужинать в турецкий ресторан прямо у гостиницы. Меня усадили на террасе, и я приготовился заказывать блюда. Ни с того ни с сего меня окликнули люди из-за соседнего столика: «Так ты наш! По акценту узнали!» Среди тех людей был мужчина лет пятидесяти, а напротив него сидел мужчина помоложе, а черты его лица были слегка азиатскими. В тот миг с ними за столом был человек в оманском наряде и ещё кто-то.
Главный, тот, кому около пятидесяти, сказал что он из Москвы. Судя по разговорам, это был предприниматель. Тот, что напротив, с азиатскими чертами, тоже говорил по-русски, хотя с лёгким акцентом. Выяснилось, что хозяева и сотрудники ресторана — действительно турки. Тот, что помоложе и с азиатскими чертами, говорил с ними по-турецки.
«Пятидесятилетний предприниматель» задавал мне вопросы, однако на мои встречные вопросы отвечал шутками. Сказал, что он (или они оба) здесь для общения с «братьями-мусульманами», и не поддерживают войну своего лидера против Украины (или же им нет до неё дела). Хотя в последующие минуты за ужином я слышал, как «предприниматель» стал рассказывать собеседнику: «Когда был взят Херсон, чеченцы организовали коридор для вывоза зерна…» Далее следовали подробности торговли зерном, награбленным путинскими холуями, и вся эта история вызвала у меня истинное отвращение. Наконец я закончил ужин и удалился в номер.
Суббота, 31 декабря
31 декабря 2022 года я также провёл в Маскате и Матрахе. Сначала я посетил Национальный музей, музей «Бейт-аз-Зубейр». Вечером в Матрахе было много туристов. Я прошёл мимо здания Бейт-аль-Баранда, побродил по улицам, слегка заблудившись. Затем углубился в базар. Ювелирные магазины были полны людей. Вернулся в гостиницу вечером. Отужинал в том же турецком ресторане. На этот раз «русские мафиози» явились позже меня и уселись подальше, в другом углу террасы.
В преддверии Нового Года ничто не напоминало о празднике, ведь консерваторы-оманцы его не отмечают. Лишь во дворе одного дома я видел подобие ёлки, сделанное из гирлянды-дождика. Мой праздник ограничился телефонным разговором с родными. Затем я лёг спать. В первый день 2023 года мне предстоял переезд в другой оманский город.
Тропинки 