Сегодня мне впервые выпала возможность пройтись по историческому центру Памплоны — столицы области Наварра. После полуторачасовой прогулки я вновь сел на автобус и отправился на юг Наварры, в город Тудела. Да, когда-то я уже посещал Туделу, а заодно бродил по обширной полупустыне Барденас-Реалес. Та, былая, поездка совпала с днём, когда отменили обязательное ношение масок на улице, а в ходе этой, к счастью, пандемийный атрибут уже не требовался ни на улице, ни в помещении, ни в общественном транспорте. С прошлого раза изменился и сам транспорт: теперь маршруты внутри Наварры обслуживаются красно-белыми автобусами под единой маркой, а на их борту красуется герб Наваррской автономии.
Как не могло быть иначе, полупустыня Барденас осталась на левом берегу реки Эбро, на горизонте, если смотреть из Туделы. А я стал отдаляться от реки по её правому берегу. Отправился в путь около часа дня. Был тёплый день, солнце светило сквозь дымку, которой подёрнулось небо. Пройдя под путепроводами, я оказался за пределами Туделы. Просторы равнины были изрезаны оросительными каналами (асекиями), а площадь занимали виноградники, оливковые и миндалевые рощи.
Почти прямой путь, по которому я шёл, лишь с небольшим количеством плавных поворотов — это наследие железной дороги, что в прошлом соединяла Туделу с другим городком — Тарасоной. В 1970-е годы поезда перестали ходить, а в 1995 году рельсы сняли, и ныне это пешеходно-велосипедный путь («зелёный маршрут», vía verde) длиной в 22 км. Название этого зелёного маршрута — «Эль-Тарасоника» (El Tarazonica), потому что именно такой ласковой кличкой величали когда-то поезд. Пахло цветом оливковых деревьев, акацией, цветами ещё каких-то кустов на обочине. Слышалось движение автотранспорта: недалеко проходит дорога. То тут, то там загорались красные огоньки маков.
Старинный укреплённый город появился на возвышенности правее — это Касканте. Немного далее тропа проходила мимо женского монастыря в селении Тулебрас. Берег реки Кейлес был усыпан, как снегом, слоем тополиного пуха. На подходе к Тарасоне растительность сделалась буйной, на местности стало больше крупных деревьев. Покапал тёплый дождик.
Тарасона (Tarazona) — уже не Наварра, а Арагон, провинция Сарагоса. Пройдя мимо конечной станции давно исчезнувшего поезда, я углубился в город. Шёл по краю кругового движения, а по левую руку возвышалось строение церкви Вирхен-дель-Рио (santuario de la Virgen del Río). Благодаря геометрическим узорам из кирпича на своих стенах и башенках, церковь казалась огромным вышитым полотном, что висело в воздухе. Неожиданно стало людно — я вышел на набережную реки Кейлес (Queiles), а это место, где проводят досуг жители Тарасоны. Слои старинных домов заполняли склоны возвышенности, а главенствовала там тонкая башня церкви.
Я остановился во дворце. Нет, не оттого, что вдруг разбогател или потянуло к роскоши. Всё дело в том, что в бывшем дворце архидиаконов располагался хостел. Это место окружали улицы старинного еврейского квартала. Во дворец можно было проникнуть двумя путями. По прибытии в Тарасону я воспользовался входом с наклонной, гнущейся в повороте улицы. Сначала я вступил, устало передвигая ноги, во внутренний двор, заполненный столиками бара-ресторана, а оттуда зашёл в само здание. Окно моего номера выходило в тот же двор, вернее, глядело на него с высоты, как глядело и на черепичные крыши и чердаки старинных домов в округе. Кое-какие из них казались заброшенными.
После отдыха я спустился на улицу через второй выход — целым этажом выше первого (не стоит забывать, что весь старинный центр опирается на склон возвышенности). Выйдя, я оказался на узких улочках бывшего еврейского квартала. Как и в других городах страны, места, где обитало еврейское население, известны под именем Худерия (Judería). Что касается меня, то я сразу же вернулся вниз к реке и отправился в поисках ресторана. Поужинав недалеко от вокзала давно не существующей железной дороги, я вернулся на высоты Старого Города. Уже стемнело.
Я начал разведывать почти пустые улочки средневекового центра, что во многих местах карабкались в гору или превращались в крытые коридоры… Но это было в вечерней темноте. Город лучше виден при дневном свете, и я предлагаю перенестись в следующее утро для тщательного осмотра Тарасоны.
***
Солнце всплыло из-за дальних крыш после семи часов утра. Немного спустя я вышел в город, по ступенькам сошёл на набережную реки Кейлес. По этой благоустроенной части уже гуляли люди, хотя их не было много. Хозяйственная деятельность города ещё не восстановилась после ночи, но признаки сего явились совсем скоро: на улицы выехала уборочная машина.
Цеплялись за склоны старинные дома, а среди их белёных стен выделялась кирпичная громадина Епископского дворца и апсида церкви Марии Магдалины. Пока я продвигался вдоль реки, менялся угол зрения, вид на Старый Город плавно преображался. Одни дома становились ближе, другие отдалялись или совсем прятались. Неизменным было господство колокольни той же церкви Магдалины и упомянутого дворца епископов. К этим двум сооружениям я взошёл по наклонным улицам. Дворец и церковь разделялись площадью. Оттуда открывался вид на реку, нижнюю часть Тарасоны и её собор. Вдали темнели горы, впрочем, их застилали облака, не позволяя видеть их очертаний или оценить их высоту. Имя горного хребта — Монкайо (Moncayo).
Сквозь крытый проход я проник на улицу, бегущую мимо церкви Марии Магдалины, дворца и бывшей церковной тюрьмы. Если пройти немного в сторону Худерии, по левую руку завиднеется ряд так называемых Висячих домов (casas colgadas). Эти старинные жилые строения свешивают свои балконы с бывшей городской стены, которая и сама надменно возвышается над епископским комплексом. От перепада высоты создаётся захватывающий и привлекательный вид.
Я вернулся к реке и пересёк её по одному из мостов. Светило солнце среди голубого неба, а по небесному простору плыли облака. Я позавтракал в кафе, которое уже открылось и битком набилось людьми. От кафе сквозь широкую улицу показывался величественный собор. Его внешнее украшение выполнено в кирпичной кладке с геометрическими узорами. Не что иное, как стиль мудехар. Достался он Испании от зодчих — носителей культуры мусульманских держав Пиренейского полуострова. Держав, которые стали терять свои земли в ходе реконкисты, пока не погибли совсем под ударами христианских королевств к концу XV века.
Полное имя тарасонского собора — собор Санта-Мария-де-ла-Уэрта (catedral de Santa María de la Huerta). Над храмом возносится колокольня с часами, как и многогранный барабан с куполом. Я присоединился к экскурсии по собору, в составе большой группы испанских туристов. Подобно многим другим соборам страны, этот архитектурный комплекс включил в себя множество архитектурных и художественных стилей. Кафедральную церковь Тарасоны начали строить в XII веке в романском стиле, однако затем переделали в готическом.
Нелишне напомнить, что собор стоит в нижней части города, вне его укреплённого ядра. Считается, что задолго до постройки собора, по крайней мере начиная с древнеримской эпохи, здесь были культовые сооружения. Город Тарасона сильно пострадал в годы войны двух Педро — между силами Кастилии под началом короля Педро I и войсками короля Арагона Педро IV. Случилось это во второй половине XIV века. Восстановить собор в его изначальном виде не представлялось возможным. Привлекли к задаче реконструкции мастеров арабской традиции, работа которых была доступнее и дешевле. Они и окружили готическое сердце собора элементами и пристройками стиля мудехар.
Как объясняют экскурсоводы, разновидность мудехара, что мы видим в Тарасоне — это скромный мудехар («мудехар восстановления»), в котором отсутствуют, например, керамические украшения. На роскошь у города не было средств, а основным желанием было отстроить святыни как можно скорее и дешевле.
Во внутреннем убранстве и капеллах также заметно смешение вкусов разных эпох: готики, ренессанса, барокко, неоклассики… Заметно итальянское влияние, и не даром: участие в оформлении собора в середине XVI века принял итальянец Пьетро Мороне.
После собора я посетил уже упомянутую церковь Святой Марии Магдалины (iglesia de Santa María Magdalena). Возведённая в XII в., она претерпела много разрушений и реконструкций за время своего существования. Кстати, в столетия исламского владычества здесь стояла главная мечеть города, а ещё раньше, по догадкам учёных, на этом месте находилась главная тарасонская церковь времён вестготских королевств. После реконкисты церковь также выполняла роль собора и административного присутствия. Её парафии принадлежали аристократы укреплённого верхнего города (Эль-Синто).
Если же мы взглянем на храм Магдалины сегодня, то бросится в глаза часть романской постройки с характерной полукруглой апсидой. Что-то от изначального романского замысла остаётся и во внутреннем виде. Однако здесь налицо наслоение работ в разные века, когда в искусстве царили совершенно разные веяния. Есть участок деревянного потолка, в котором любой узнает стиль мудехар. Есть ложные своды, характерные для барокко, неоклассические элементы…
После обеда и отдыха я вернулся на эту же площадь и посетил Епископский дворец (palacio episcopal). Работы по его строительству на месте более ранней арабской крепости завершились в XVI в. Над остальными покоями с замечательными видами из окон расположена галерея портретов епископов Тарасоны. Со стен в полумрак глядят сеньоры-церковники в епископских облачениях, от старинных до современных.
С площади у дворца я отправился по улице Сан-Хуан, которая плавно снижалась, а справа от меня оставались высоты Старого Города. Улица проходит по краю пруда, что заполняется вытекающими из скал водами. В этом особенном месте есть часовня, посвящённая Святому Иоанну (Сан-Хуан, San Juan). Длинная улица оканчивается перекрёстком с круговым движением, а в его центре стоит круглый павильон. Задача павильона — хранить старый каменный столб с распятием.
Из улиц, сходящихся здесь, я выбрал улицу Крусифихо (Crucifijo), то есть улицу Распятия, чтобы начать новое восхождение к городу-крепости. С улицей граничили большие огороды. По мере подъёма виды на нижний город, на загородные просторы становились шире и красивее. Вдруг появилось необычное зрелище в верхней части: хорошо сохранившийся участок городской стены с парой башен. Из одной из башен, словно дерево, росла колокольня. Это церковь Консепсьон (iglesia de la Concepción) бывшего монастыря. В парке под стеной играли дети под присмотром родителей.
Уже в пределах стен стоит церковь Святого Михаила (Сан-Мигель, San Miguel), и вокруг неё заметно людское движение. Остальные же улочки этой части совсем пустынны — наверняка все жители либо дома, либо внизу, у реки. Улицы этой самой высокой оконечности Тарасоны чрезвычайно живописны. Фасады окрашены в белый или в приглушённые, нежные цвета.
Из маленького соснового бора под стенами кладбища можно полюбоваться на низменность по сию сторону от горы. Где-то там, вдали, наверное, можно разглядеть Касканте и Туделу. Намного ближе я заметил живописный ряд домов, выстроенных по линии бывшей стены. Под ними шла дорожка, утопая среди садов. Я направился по ней вниз по склону, на каждом шагу оборачивался, стараясь сохранить в памяти столь красивые виды. Так я добрался до церкви Кармен, а от неё вновь нырнул в плотную застройку исторического ядра. Этот район носит имя Альмеора (Almehora), он изрезан живописными беспорядочными улочками, а покинул его я через арку старинных городских ворот.
Мечеть в посёлке Тортолес (mezquita de Tórtoles) была возведена уже при христианских правителях, пока на землях Арагона ещё сохранялась мусульманская община. Этот памятник остался за пределами моего осмотра, ведь он почти всегда закрыт для посетителей, и необходимо заранее договариваться с местной культурной организацией, чтобы быть допущенным внутрь.
В средневековье как в Европе, так и на Пиренейском полуострове было намного больше границ. Тарасона стояла там, где сходились королевства Кастилии, Арагона, Наварры. Это приносило городу несчастье, когда соседи-правители схлёстывались в разрушительных битвах. Однако не только несчастье. Пограничное положение приносило Тарасоне выгоду от торговли между соседями, но, кроме того, и политическое значение. Сюда съезжались короли на переговоры, заседал совещательный орган арагонских аристократов (кортес), не обошлось и без заключения браков между монаршими особами. Созерцая блестящее культурное наследие Тарасоны, мы должны благодарить историю как за существование старых границ (они в своё время способствовали процветанию города), так и за их отсутствие в наши дни. Да, лучше без них. И следующим утром никто не спросит у меня визы или паспорта, когда я поеду обратно через границу Арагона и Наварры.
Тропинки 