Утром я вновь прошёл через святую Острую браму, а в районе вильнюсской ратуши свернул влево на улицу-бульвар Вокечю (что, оказывается, переводится как Немецкая улица), а оттуда снова влево… Оказался на живописных тихих улочках. Фасады домов выглядели в этот час как мозаики из света и тени. В этом районе стоит католическая церковь Святого Николая (Švento Mikalojaus bažnyčia) XIV века, одна из старейших в городе. Её стиль определяется как ранняя литовская готика. Говорят, что в первой половине XX века, когда Виленский край находился в составе Польши, именно костёл Святого Николая был единственным храмом, где служба велась на литовском языке.
Недалеко расположена Францисканская церковь (Pranciškonų bažnyčia). Табличка рядом с ней поясняет историю храма, там приведены старые рисунки. Интересно, что на облике церкви отразились события польского восстания 1830-х годов. После подавления его силами Российской Империи царское правительство провело кампанию по русификации общественной жизни в этих краях. Православная община получила поддержку, а католическая, напротив, пострадала: так, была ограничена монашеская жизнь, закрыт ряд костёлов, а Францисканская церковь тогда лишилась колокольни.
В настоящем очерке я не раз говорил о многонациональности Вильнюса, присущей ему чуть ли не с момента основания. Она и сегодня заметна каждому, кто выйдет на улицы столицы и вслушается в разговоры прохожих. Но есть одна составляющая — община, которая каких-то сто лет назад была самой большой в населении города, но на протяжении прошлого века стремительно сократилась, почти сошла на нет. Конечно, я веду речь о евреях Вильнюса. Осями еврейского квартала были улицы Жиду (Žydų gatvė, собственно, Еврейская) и Стиклиу (Stiklių gatvė, Стеклянная), которые примыкают к Ратушной площади.
В конце улицы Жиду расположен предполагаемый дом Виленского Гаона — мудреца и богослова XVIII века, бывшего весомейшим авторитетом в иудейской религиозной жизни Восточной Европы. Это белый двухэтажный дом, а около него установлен памятник Гаону. Как и в случае Украины, Беларуси, Польши, большая часть здешней еврейской общины была стёрта с лица земли в ходе немецко-фашистской оккупации, а многие из выживших евреев и их детей позднее выехали в Израиль и другие иностранные государства. Ныне бывший еврейский квартал — один из живописнейших уголков Старого Вильнюса.
Ближе к полудню погода стала меняться: ясный доселе день растревожился порывами ветра, а небо заволокли тучи. Дома и башни вырисовывались на фоне пасмурной серости.
Дабы получить более полную картину Старого Вильнюса, желательно взойти к башне Гедимина (Gedimino pilies bokštas). Это часть когда-то стоявшего на возвышенности замка, в действительности построенного князем Витовтом, а не Гедимином. Сама башня открыта для посещения, хотя входной билет довольно дорог. Внутри есть музейная экспозиция, да и на крышу тоже можно подняться.
От подножия горы, на которой расположены руины замка, рукой подать до собора, а от последнего — к президентскому дворцу. Там же начинается университетский квартал. Интересно взглянуть на исторические здания одной из старейших высших школ этой части Европы.
Обратный путь от университета к ратуше не займёт много времени; для этого следует преодолеть нетрудный, но полный красивых видов подъём. Среди прочего, по пути можно подойти к православной церкви Святой Параскевы (Šv. kankinės Paraskevės cerkvė), где крестился дед поэта Александра Сергеевича Пушкина африканец Ибрагим Ганнибал.
Вильнюс весь пропитан стариной, но есть в нём место и современности, экстравагантному современному искусству. Среди них — довольно известные муралы, но не только они. Когда я вышел ужинать, то сперва направился по улице Кауно, и вдруг передо мною предстал типичный советский дом культуры… с огромным крюком, вделанным в верхнюю часть фасада, над его классическим портиком с колоннами. Из бокового входа здания вырывались резкие звуки тяжёлой рок- или панк-музыки. Ещё на пути мне попался MO, музей современного искусства, конечно же, закрытый в столь позднее время. Хотя рядом с его зданием, в разбитом там садике, можно было увидеть несколько образцов авангардной скульптуры.
***
Есть в 25-30 километрах от столицы место, связанное с ранним этапом существования Великого Княжества Литовского. Это Тракай (Trakai), или Троки — резиденция великих князей в XIV-XV веках. Расскажу вкратце, что же мы там видели.
Выехали мы с автостанции Вильнюса в девять часов утра на небольшом автобусе, где было очень мало пассажиров. После часа наблюдения полей и лесов в окрестностях города мы прибыли в Тракай. Его автовокзал представляет собой большой супермаркет с платформами и стоянкой для автобусов. До центра городка отсюда — полтора-два километра. Почти все достопримечательности выстроились вдоль этого пути, так что с ориентацией здесь всё очень просто. Везде (кое-где широко и открыто, а в других местах — сквозь ветви деревьев) виднеется озеро, окружающее городок. Застройка Тракая — смесь современных домов с деревянной архитектурой, причём чем ближе к старинному ядру селения, тем сильнее преобладают красивые деревянные избы.
Первая достопримечательность, на которую мы набрели — православная церковь Рождества Пресвятой Богородицы (XIX века). В неё можно было зайти, однако внутри шла реконструкция. Совсем скоро мы приблизились к следующему храму — католической базилике Пресвятой Девы Марии (Trakų Švč. Mergelės Marijos Apsilankymo bazilika). Туда же как раз подъехал автобус, полный польских паломников. Видно, для них в храме была устроена месса на польском языке. Эта базилика примечательна своей стариной (возведена в начале XV века), а также тем, что в её стенах хранится образ Богоматери Трокской, покровительницы Литвы.
Примерно с этого места избы становятся более нарядными и цветастыми. Мы — в местности, что когда-то была населена караимами и татарами. Караимы — народ, основная часть которого жила на Крымском полуострове. Исповедуют они особый вид иудаизма, и расходятся мнения, можно ли причислять их к евреям, либо же это тюркский народ (по языку это однозначно так). По одной версии, караимов пригласили сюда, в Тракай, ещё в XIV веке великие князья, дабы умелые воины сего народа служили Литве. На сей день представителей караимов в стране осталось мало — до двух сотен человек.
Идя не отрывая взгляда от изб караимской стороны, путник неожиданно оказывается на краю суши, у входа на мост. Число людей тоже резко возрастает, а среди них велика часть иностранных туристов. Мост ведёт на островок, соединённый ещё одним мостом с островом покрупнее. Именно там, на острове, возвышаются кирпичные стены княжеского замка — одного из символов Литвы. Конечно, он не прошёл сквозь века в таком целостном состоянии, как мы его видим теперь. Близкий к первозданному вид замку вернули в 1960—1970-е годы в ходе реконструкции.
Сначала посетитель ступает в обширный замковый двор, а в строениях слева оборудованы музейные помещения. Затем стоит зайти в главную башню замка. Посреди неё — внутренний дворик, над которым нависают галереи, а из галерей есть доступ в помещения, где также выставлен краеведческий материал.
Замок окружён спокойным плёсом озера. Берега кутаются в зелень, а по воде плавают утки, лодки, катамараны и катера. Городок виден отсюда разноцветьем деревянных домов с набережной, ресторанами и туристическими причалами. На обратном пути к автовокзалу мы прошли под руинами ещё одного замка — Замка на полуострове. Сверху, на остатках стен, работали археологи, снимая слой почвы со старинной кладки.
Автобус Тракай-Вильнюс набился людьми, а на въезде в столицу была пробка. По возвращении в гостиницу у нас оставалось время, чтобы посмотреть ещё кое-что в Вильнюсе.
***
День склонился к вечеру, а я снова пересекал старинный центр литовской столицы по его людным многоголосым улицам. Когда я спускался к реке Вильня и случайно поднял взгляд в небо, то увидел несколько зависших там воздушных шаров. Я проследовал по краю богемного Ужуписа. Застройка прервалась, и я уже шёл по тропинке вдоль берега, разминаясь с другими прохожими. По обе стороны реки зеленела нетронутая природа, а среди деревьев и кустов проводили время люди, в основном, молодёжь.
Мне встретились деревянные памятники и произведения местных художников, вдохновлённые традиционными балтийскими оберегами и мифологией. Присутствие образов из старинных верований понятно: христианство стало насаждаться в Великом Княжестве Литовском лишь в конце XIV века, на четыре столетия позже, чем на Руси.
На вершину горы, где установлено три больших белых креста, поднимался я по длинной лестнице. Обернувшись назад, я видел, как сквозь ветви деревьев проникали, мерцая, виды на город. Вот и Три Креста. Изначально они хранили память о легендарных монахах-францисканцах, жертвах местных язычников. Через несколько лет после Второй Мировой войны и возвращения советской власти бетонные кресты были взорваны, а в 1989 году воздвигнуты вновь. С тех пор они ещё и знак скорби о жертвах советской системы.
Круг солнца краснел, проходил сквозь облака, спускался к линии горизонта. На площадке перед крестами собрались люди, из них многие — туристы. Слышались разговоры на испанском, каталонском, английском… Отсюда ещё лучше, чем от башни Гедимина, виден был город. Можно было опознать все церкви и прочие важные здания, проследовать взором от костёла Святой Терезы у Острой брамы до собора. С других сторон виднелся район небоскрёбов и телебашня. Наступил миг массового фотографирования, затем солнце скрылось за краем видимой земли. Стало быстро темнеть. Почти уже в полной темноте начал я спуск с горы. Прошёл через площадку, где стояла фигура с зажжёнными свечами внутри. Не знаю, что это за композиция и чему посвящена…
Я вышел на свет фонарей и пересёк реку. В городе был шумный вечер, полны рестораны. В иных дворах перед посетителями заведений вживую играли музыканты и пели певцы. Около полуночи мы покинули Старый Город, как подобает, через ворота Аушрос (Острую браму), под сенью часовни с чудотворной иконой.
Тропинки 