27—31 декабря 2023 года
В 9 часов 45 минут утра автобус выехал с севильской станции Прадо-де-Сан-Себастьян. Между полей и плантаций миндаля пролегал путь на юг. В городе Херес-де-ла-Фронтера полупустой автобус набрал новых пассажиров. Теперь за семейной парой пожилых немецких туристов уселась тоже преклонных лет андалусская цыганка. Ничуть не сомневаясь в уместности своих действий, она принялась слушать с мобильного телефона описание какого-то кулинарного рецепта, причём голос на видео, что посвящал всех в тонкости приготовления блюда, был женским, речь — испанской с румынским (почти наверняка) акцентом. Как только рецепт был изложен, пассажирка стала слушать, возмещая нехватку музыки в салоне, записи песен фламенко. Что же, это было кстати в сей миг, когда мы рассекали просторы провинции Кадис, а рельеф за окном делался более и более горным. Немцы-туристы порой оглядывались на источник шума — звука — музыки (а сама цыганка тем временем задремала), а дед-андалусец передо мной заговаривал с женщиной — водителем автобуса.
Город Альхесирас. Автобус сделал крюк и въехал на огромную территорию порта. Естественно, вид за окном включал высокие краны, строения морского вокзала, множество поставленных друг на друга контейнеров, пришвартованные суда. Конечной остановкой автобуса стала автостанция в центре Альхесираса. Погода в городе была пасмурная, слегка ветреная. Я дошёл до главной площади города, у церкви Богоматери де ла Пальма. Площадь эта засажена апельсиновыми деревьями, и в конце декабря их ветви щедро украшали яркие шары плодов. Середина площади представала своего рода шатром из фигурных рождественских гирлянд, над нею подвешенных.
Впрочем, моя прогулка по Альхесирасу этим ограничилась, и пройдя мимо памятника знаменитому композитору и гитаристу Пако де Лусия (уроженцу города), затем через автоматические двери, я оказался на территории порта. Морской вокзал здесь разделён на две части. Путешественник, желающий отправиться на пароме в марокканский Танжер, от центрального входа сворачивает в левое крыло здания. А крыло правое пропускает поток пассажиров между Альхесирасом и испанской Сеутой. Город Сеута стоит где-то там, на африканском берегу, за Гибралтарским проливом. С суши тот малый клочок африканского континента окружён территорией Марокко.
Морской вокзал напоминает аэропорт: такие же указатели на зоны регистрации и посадки, кассы, туалеты и кафе… Табло отправления и прибытия рейсов… Конечно, здесь намного спокойнее, чем в аэропортах, меньше людей, меньше спешки. Да и оформление интерьера не так блестяще и современно, как в воздушных гаванях; скорее, в нём можно разглядеть печать прошлого, хотя, скорее — позапрошлого десятилетия, а то и более раннего времени.
У пассажиров проверяют посадочные талоны и пропускают их вещи через сканер. Так все попадают в зал ожидания. Прислонившись к стене, я ждал посадки. Где-то половина пассажиров была «европейского» вида, а остальные (судя по чертам лиц и одеяниям) — происхождения североафриканского.
Объявили посадку. Мы прошли по длинному коридору и ступили на борт судна. На нём были залы с сиденьями и кафе. Однако я, не задерживаясь внутри, поднялся на корму. С неё я видел, как убиралась платформа для заезда автомобилей, были отданы швартовы. Забурлила вода, и мы стали отдаляться от морвокзала. К тому времени небо прояснилось. На корму задувало вонь дизельного выхлопа, на слабом ветерке нехотя порхал закопчённый испанский флаг.
Пронёсся в стороне ряд кранов и стоящие под ними контейнеровозы. Контейнеровозы были видны и на удалении от порта. С левой стороны набдюдалась гора Тарика с городом у подножия. То Гибралтар, британское владение. Вид Гибралтара вызвал интерес у пассажира-француза, вся семья которого (включая маленькую внучку) находилась на корме. Сам француз ходил туда-сюда и вглядывался в бинокль. На корму также выходил другой пассажир, этот с окладистой седой бородой. У него в руках вместо бинокля был фотоаппарат с телеобъективом. Появлялись и люди с обыкновенными мобильными телефонами, фотографировали и фотографировались.
Гибралтар не исчез из вида, но остался вдалеке, а судно наше, возмущая за собой морские воды, приближалось к Африке. Всё чётче виделись очертания гор на марокканской земле, а скоро все отчётливо разглядели выступ суши, на конце которого возвышалась гора. Гору венчала стена крепости. Правее, на более низкой части выступа, белели дома города Сеуты.
***
За воротами морской станции Сеуты путника ждёт несколько шумная зона промышленной застройки с заправками, торговыми центрами, электростанцией. Однако за считаные минуты можно дойти до судоходных рвов, стен и ворот города-крепости. Я пересёк ров по мосту, вошёл в ворота, после чего заглянул в офис туристической информации в одном из бастионов городских стен. Работали там три женщины: две в европейских нарядах, а третья — в мусульманском платье и платке-хиджабе. Я получил от них туристский план города, а также записался на экскурсию к Халифским воротам на следующий день.
Теперь было подходящее время, чтобы заселиться в хостел. Для этого я пересёк центр города, а затем стал продвигаться по широкой улице, что гнётся над скалами. Внизу — море, причём это другая бухта, не та, где причаливают паромы и прочие суда. Здесь принято считать, что по сию сторону — Средиземное море, а по ту, где расположен порт — уже Атлантический океан. Вдали виднелся берег, а на нём городок из белых домов и мечеть с минаретом — то территория Королевства Марокко.
Мой хостел размещался на краю района, что состоит из маленьких жилых домиков, между которыми нет улиц, а лишь сеть узких проходов и лестниц; повороты их непредсказуемы для чужака. С террасы возле хостела открывался вид на воды Атлантики и пролива. Слева красовался такой же район маленьких домиков, а из их гущи торчал нарядный минарет небольшой мечети. В отличие от большей части Испании, в Сеуте в положенные часы раздаётся азан — призыв к молитве для мусульман.
Я хотел встретить закат на смотровой площадке у часовни Сан Антонио (ermita de San Antonio). Чтобы добраться туда, я вновь пересёк узкий полуостров от средиземноморского края к атлантическому, затем, разминаясь с бегунами и велосипедистами, взошёл по склону горы Ачо. Солнце неуклонно снижалось к череде далёких горных вершин. Видимость была хорошая, благодаря чему справа наблюдалась Гибралтарская скала, левее и дальше — берег Испании и город Альхесирас. Ещё левее начиналась линия «нашего», африканского, берега. От дальних гор вытягивалась в направлении нас, наблюдателей, узкая, как язык, полоса суши, а сами мы оказывались на кончике этого языка.
На узкой части полуострова раскинулась Сеута, лишённая высотных зданий, но белеющая скоплением небольших и совсем мелких домов. Порт вдавался в море волноломами. Паромы, входящие и выходящие из него, а также вертолёты, садящиеся и взлетающие с площадки у парка — единственные виды регулярного транспорта, что служат связью Сеуты с «большой землёй».
Сеута прошла много этапов исторического развития, один из важнейших — века, в которые город находился под властью мусульманских государств Северной Африки и Пиренейского полуострова. Один из памятников тех времён — арабская баня (baño árabe), открытая археологами не так давно, после сноса жилых домов в исторической местности Альмина. Ныне старинная постройка на виду у всех прохожих, а вокруг неё сделана площадь.
Недалеко от бани, следуя по широкой улице, проложенной параллельно берегу, можно увидеть фасад одного из известнейших зданий Сеуты — Пульпитос (Casa de los Púlpitos). Если же подняться по одной из наклонных улочек, то скорее рано, чем поздно окажемся на улице Реаль (calle Real). Это самая многолюдная улица с множеством магазинов, кафе. Здесь же можно заглянуть в церковь Вирхен де лос Ремедиос (Virgen de los Remedios). Улица пересекает площадь Лос Рейес (plaza de Los Reyes), на углу которой стоит дом эклектического стиля. У его крыши развернули крылья фантастические драконы — оттого этот памятник архитектуры начала XX века известен как Дом с Драконами (casa de los Dragones).
В те дни между Рождеством и Новым Годом на площади стояла сцена, с которой пели знакомые всем песни музыкальные группы — полагаю, что местные, сеутские. За выступлениями наблюдала толпа на площади: старики, дети и подростки, семьи арабского и европейского происхождения.
Продолжив путь по перешейку между морем и океаном, скоро доберёмся до площади Африки (plaza de África). Её обступили три важных для города здания: Дворец Ассамблеи (palacio de la Asamblea), собор и церковь Санта Мария де Африка (santuario de Santa María de África). Богоматерь Африканская считается покровительницей города. Что касается собора, то его построили на месте, где раньше стояла главная мечеть мусульманской Сеуты. Около храма были найдены остатки сооружений гораздо более ранней эпохи — VII века до нашей эры, когда здесь существовала финикийская колония.
Площадь Африки ограничивается городской стеной, в которой в далёкие века были оборудованы скрытые ходы-галереи. Одна из них служит теперь обычнейшим подземным переходом. Войдя в него с площади, видим белёные стены и освещённую нишу с образом Богоматери за запотевшим или пыльным стеклом. А продолжая спуск по рампам в виде зигзага, приспособленным для инвалидных колясок — в конце концов мы выйдем на пляж Ла-Рибера!
Тем вечером я ещё поужинал двумя-тремя закусками-тапас, после чего пошёл в хостел почивать.
***
Следующий день я собирался начать с купания в море. Однако до того хотел посетить место, о котором читал перед поездкой и которое показалось мне незаурядным, более того — таинственным. Это мавзолей суфийского мистика Сиди Бель Аббаса (Sidi Bel Abbás).
Это одно из мест, почитаемых в «народной» версии ислама, где существует поклонение своего рода святым. «Ортодоксальные» и радикальные мусульмане считают такие обычаи ересью. Вот и мавзолей, о котором я веду речь, почти двадцать лет назад был подожжён, как говорят, радикальной исламистской группой.
После непродолжительной ходьбы по прибрежному району из маленьких домов под названием Сарчаль (Sarchal) я увидел справа от дороги, на скалистом склоне, белое сооружение мавзолея. К нему пристроено другое здание — стоит считать, для приёма посетителей и поддержания самого мавзолея в надлежащем виде. Во двор отсюда спускается дорожка.
Сначала я не осмелился вторгнуться во двор, а того взамен стал спускаться по тропинке за мавзолеем. Там, внизу, читал я, в скалах у самого моря есть пещера, в которой, по преданию, уединялся суфийский «святой». Также, читал я, там есть источник, почитаемый верующими, что совершают сюда своего рода паломничество.
Неизвестен возраст мавзолея, среди знатоков нет согласия и в том, кем был этот Сиди Бель Аббас и когда он жил. Может быть, он тот же Сиди Бель Аббас, что считается покровителем Марракеша… Есть легенда, что он распахнул ворота Сеуты перед португальскими завоевателями в наказание жителям города, которые якобы мало его чтили…
Впрочем, в сей утренний час я не встретил на дорожке в скалах ни одного паломника. Не нашёл я там и пещеры, где мог бы уединяться святой. Зато вправду видел источник, из которого сочилась вода. Скалы и камни у моря были засорены упаковками из-под съестных продуктов и напитков. Я сделал усилие над собой, дабы отвлечься от нелицеприятных мелочей и стал созерцать морскую рябь за причудливыми очертаниями прибрежных скал.
Солнце вот-вот должно было выйти из-за горизонта. Небо закрывал плотный слой туч, что красились в нежные розовые цвета и отражались в водах Средиземного моря. Вот наше светило появилось над чертой в виде ярко-красного пятна, не то круглого, не то квадратного, и менее чем через минуту спряталось в серости облаков. Розовый блеск моря в полумраке и шум его прибоя действительно погружал ум в необычное состояние, так что охотно верю, что мистик именно здесь проводил время в медитации.
Потом я наблюдал, как несколько человек посетило комплекс мавзолея, хотя само здание было закрыто. Сначала туда спустился житель близлежащего квартала — я видел, как он выходил из своего домика. Затем кто-то ещё подъехал на машине и направился во двор памятника. Как бы ни было красиво зрелище этого берега и моря в пасмурную погоду, а всё же пришло время покинуть это место.
Я окунулся в море на пляже Сарчаль. Берег был усеян какими-то прозрачными пузырьками. Они также плавали в море, и непонятно было, что это: полиэтиленовые ли элементы упаковки или диковинные морские организмы…
Теперь пришла пора продолжить осмотр центра города. Первым делом я позавтракал на террасе кафе на одной из площадей центра. Посетил потом Музей Сеуты (museo de Ceuta), где посмотрел выставку археологических находок различных эпох в районе Альмина, а также выставку картин, устроенную компанией морского транспорта «Балеария».
Для продолжения знакомства с историей Сеуты я зашёл в Музей позднеримской базилики (basílica tardorromana). Это крытое сооружение над местом археологических раскопок, ядром которых являются, собственно, развалины базилики. Считается, что в самом начале это было кладбище за городскими стенами, которое позднее обрело вид церкви. Кроме фундамента базилики с множеством могильных отверстий, в коридорах и залах музея выставлены находки различных эпох в истории города, особенно римского и арабского периодов.
Закончив осмотр развалин, дошедших до нас из периода поздней Римской империи, я переместился в последующие эпохи, а именно во времена португальского и испанского владычества над городом. Португальцы завоевали город в 1415 году, обнесли его хорошо продуманной системой стен и вырыли судоходный ров. Сеута таким образом превратилась в неприступный укреплённый остров. В дальнейшем город оказался в составе Испании, и за периметром существовавших стен были сооружены новые укрепления. Весь комплекс известен как Королевские Стены, или Муральяс Реалес (Murallas Reales). Ныне это излюбленное место прогулок для местных жителей. На некоторые сооружения испанского периода можно подняться, и это даёт возможность насладиться видами на город и окружающее его море, всё под крик чаек. Кроме того, я осмотрел ещё одну выставку картин в равелине Святого Игнатия.
Я отдалился от стен испанских, дабы вернуться на две эпохи назад: в период мусульманского государства Бану Марин. Так называемые Меринидские стены (murallas meriníes) находятся на удалении от центра. Мой путь к ним пролёг через район военных городков. Да, в Сеуте гораздо больше военных объектов, чем в городах полуостровной части Испании. Пока я шёл мимо, к одним воротам подъехал на мотоцикле развозчик ресторанной еды, из других — выехал военный на мопеде, что еле-еле продвигался в горку по улице.
Меринидские стены — укрепления доартиллерийской эпохи. Они сооружены из уплотнённой смеси почвы с мелкими камнями. Участок их можно хорошо осмотреть, но дальше стены сливаются с кварталом небольших жилых зданий, к ним прислонённых.
Бану Марин (или мериниды) — берберская династия, правившая на территории нынешнего Марокко в XIII—XV веках. Для Сеуты мериниды стали последними мусульманскими властителями, затем на её земли пришли португальцы. Европейские завоеватели провели огромные работы по укреплению Сеуты, тем более, что старые арабские стены не были надёжной защитой от артиллерийских ядер.
Я выпил кофе в марокканском кафе недалеко от площади Африки, после чего в составе экскурсионной группы поднялся на стены, возведённые когда-то португальцами. Экскурсовод уделила время общему описанию истории города, как и его настоящему. Например, в 2021 году произошёл прорыв стены на границе, вследствие чего 8 тысяч мигрантов оказалось на территории испанского владения. А ещё ранее, во время локдаунов, связанных с ковидом-19, Марокко и Испания закрыли общую границу, и движение через неё полноценно не возобновилось по сей день. Прекратился поток марокканских туристов, которые раньше тратили в Сеуте приличные деньги. Экономика города резко упала. Чуть ли не единственным утешением стал «переезд» части бизнеса онлайн-игр из Гибралтара в Сеуту после выхода Великобритании из Европейского Союза.
Весь этот рассказ мы слушали прохаживаясь по португальской стене. Однако истинная цель экскурсии находилась… под нашими ногами. Португальцы, задавшись целью построить новую, устойчивую к пушечным ядрам крепость, использовали старые арабские укрепления как наполнение новых стен. Так оказались засыпанными землёй и заключёнными в каменный коридор ворота времён омейядского халифата. Заново их отыскали лишь в 2000-х годах, а для посещения открыли в 2016 году. Спустившись по лестнице вглубь португальской стены, мы увидели «халифские» ворота (puerta califal), украшенные снаружи цветными узорами. Соседствовали с ними кирпичная кладка времён альмохадов и каменные стены византийской постройки.
В оставшееся вечернее время я гулял по проспекту с пальмами, что вытягивается вдоль атлантического берега с его портовыми сооружениями, а также по людному центру города. После ужина закусками-тапас мною овладела мысль пройтись вдоль набережной (в сей раз средиземноморской) до самой марокканской границы. Именно там работает единственный пункт пропуска.
Если мне не изменяет память, я дошёл до сооружений пограничного контроля за полчаса. Немногочисленные люди пересекали границу пешком. Автомобильного движения через рубеж не было или почти не было. К границе подъезжали такси, также ходил автобус от границы до центра Сеуты. Ещё я углубился в жилой квартал, ближайший к границе. Оттуда в тускло блестящей полосе на склонах чернеющих гор угадывался металический пограничный забор.
***
Не было и восьми часов утра, когда я вышел из гостиницы. Когда я проходил через центр по его главной артерии — улице Реаль — она уже была полна людей, идущих на работу. А моим праздным занятием сегодня был поход по территории Сеуты, но за пределами самого города.
Пройдя мимо морвокзала, я вошёл в промышленную зону, по которой то и дело проезжали грузовики. Воздух здесь был загрязнён выхлопными газами и хотелось поскорее покинуть промзону. Наконец она закончилась, и теперь набережная пролегала вдоль пляжа. По ней в сторону города шли чернокожие граждане (наверное, по делам), а за мной следовала женщина в хиджабе (эта просто-напросто совершала утреннюю прогулку).
Я сошёл с набережной (а это атлантическая сторона Сеуты) на почти пустую стоянку. Здесь стоял заброшенный старый дом на колёсах с иностранными номерами и нарисованными на стенках индуистскими богами. Над Сеутой сквозь тучи пробивалось едва взошедшее солнце. Я вернулся на набережную и видел, как женщина в хиджабе развернулась на сто восемьдесят градусов и пошла обратно в сторону города.
Я оказался у начала перпендикулярной к набережной узкой дороги — на неё и сворачивал мой маршрут. Дорога, пройдя мимо нескольких частных домов, перешла в тропинку и стала восходить по склону. Здесь росли мандариновые деревья, но достать плод было невозможно — нижние ветки были обобраны. Я взял мандарин с земли, попробовал. Если апельсины, что обильно родят на улицах Кордовы, Севильи или Альхесираса, не пользуются спросом у прохожих (уж больно горьки!), то здешний мандарин оказался сладок, как мандарины с фруктового прилавка.
Мандариновые деревья были лишь на небольшом участке в начале пути. Преобладали же в этой местности пробковые деревья (собратья дубов), сосны и эвкалипты. Сразу же за мандаринами была роща из старых каштанов (не конских, а настоящих, дающих съедобные плоды). Встречались развалины сельскохозяйственных построек, затем на моём пути попался памятный знак погибшему военнослужащему испанского легиона.
Пятачок земли, окружающий Сеуту, вовсе не велик, и потратив совсем немного времени, я дошёл до смотровой площадки Бельюнеш (mirador de Beliunes). С неё были видны склоны гор, что возвышаются уже на марроканской территории. По склонам прочерчивались линии металлических заборов и сторожевых башен — я так понимаю, со стороны Марокко. Немного дальше на всё глядела свысока гора Джебель-Муса (один из легендарных столпов Геракла). Профиль горы напоминает лежащую человеческую фигуру — отсюда другое её название, Мухер-Муэрта (Mujer Muerta, Мёртвая Женщина).
Впрочем, недалеко отсюда есть другая смотровая площадка. Она расположена над испанским посёлком Бенсу (mirador de Benzú), и виды с неё интересны во многих отношениях. Почти ровный участок площадки был полон цветущих и душистых кустиков лаванды. Оканчивался выступ в сторону моря обрывистой серой скалой. Впереди синело море. Справа внизу виднелась окраина Бенсу с центром по утилизации автомобилей. Куда любопытнее было разглядывать приграничную полосу Марокко, что раскинулась слева.
Отсюда, в нижней части вида, хорошо обозревался участок испанского забора. Даже издалека он казался основательным, почти неприступным заграждением. С той стороны границы, прямо под забором — компактно расположенные белые прямоугольники — могилы мусульманского кладбища. На него приходили люди, почти всегда — женщины и дети. Так как кладбище находится в приграничной зоне, доступ к нему народу давал военный, открывая калитку на окраине селения.
Приграничная полоса Марокко расширяется вверх по склонам, вдоль которых тянутся ряды заборов с вышками. Порою до меня доносилось цокание лошадиных копыт: это пара марокканских пограничников объезжала предел своей страны. Закончив дозор, они загоняли лошадей в конюшню здесь же, в приграничной зоне. Иногда марокканские солдаты (наверное, от скуки) гонялись друг за другом или устраивали потешные борцовские схватки.
Справа так же непоколебимо стояла Гора Мусы, или Мёртвая Женщина, а у её подножия, соседствуя с приграничной полосой, раскинулось селение Бельюнеш. Есть в нём мечеть, пляж, некоторые улицы хорошо обозреваются со смотровой площадки. Мне показалось, что походка людей по ту сторону немного более тороплива, чем у их собратьев в Испании, движения рук более резки. Виднелись прохожие как в европейских, так и в традиционных одеяниях.
По каменистому склону я слез к дороге. Здесь, у дороги — пещера Бенсу, где палеонтологи нашли самые старые свидетельства человеческого присутствия на землях Сеуты. Хотя ныне трудно догадаться об историческом значении пещеры: здесь довольно грязно, рядом стоят автомобили местных… Это квартал Бенсу, прилегающий к границе. Испанский забор теряется за домами. Марокканская территория видна как нельзя ближе.
По дороге мимо каменоломни я сошёл на дорогу прибрежную. Оконечность испанского приграничного заграждения вдаётся в море в виде пирса с пограничным постом. Пирс делит на две части пляж. Как рассказывала экскурсовод днём ранее, в прошлом пограничный переход Бенсу был открыт для малого пограничного движения, а во времена ковида его закрыли. И по сей день он закрыт, а стены разделяют людей, живущих в считаных метрах или десятках метров друг от друга.
Из посёлка Бенсу я взошёл по тернистому склону, а далее пошагал по узкой дороге. Там я сначала встретил старичка, а потом молодую пару с собакой. В конце концов я вновь оказался на смотровой площадке Бельюнеш.
На вершине горы, совсем близко к площадке, возвышается форт XIX века по имени Арангурен (fuerte de Aranguren). Последовательность из очень похожих друг на друга башен, таких же, как этот форт, очерчивает границу испанского владения с внутренней стороны. Их стиль — подражание средневековой архитектуре. Ныне эти форты потеряли военное значение, а посему заброшены. У башни Арангурен за столиком люди отмечали какой-то детский праздник. Следующий форт под названием Аньера (Anyera) оказался открыт. У входа можно было заглянуть в заброшенную уборную с остатками труб и сантехники. Лестница, казалось, не потеряла прочности, несмотря на запустение крепостцы, так что я отважился взойти по ней на верхний этаж, а затем и на крышу. С башни открывался вид на далёкую оконечность полуострова, где белели дома исторической части Сеуты.
Путь пролегал мимо базы испанского легиона. За забором, на территории базы стояли бронемашины и грузовики. Я спустился на дорогу, которая подвела меня к воротам базы легионеров. От них веяло казённой военной эстетикой, что выражалась в эмблемах, флагах, в памятнике кому-то сразу за воротами, надписями с лозунгом ¡Todo por la patria! («Всё за Родину!») и наименованием подразделения.
С дороги открывался хороший вид на Сеуту, однако вскоре я покинул проезжую часть и поднялся по склону к ещё одному форту — Изабеллы II (fuerte de Isabel Segunda). От него сошёл на одноимённую смотровую площадку. Оттуда Сеута виднелась ещё ближе. У самой площадки был заброшенный бар или ресторан, чуть ниже хлюпала вода, вытекая из повреждённого шланга.
По грунтовой дороге маршрут повёл меня вниз по склону, мимо водохранилища, а вскоре я вошёл в окраинный район Сеуты, откуда было рукой подать до станции опреснения воды — здесь я вернулся на набережную, по которой шёл утром.
Я спустился на узкую полоску пляжа и быстро искупался в море, что взбодрило меня и дало сил веселее дойти до гостиницы. После такого похода непременно нужно было отдохнуть.
В предыдущие два вечера я ужинал закусками «тапас» в одном из ресторанов центра города, недалеко от собора. В этот же раз я отправился в индийский ресторан, который видел день или два назад в районе порта. Ресторан был совмещён с магазином мороженого — вместе они образовывали угол. Когда меня усадили за стол, а я выбрал блюда и стал заказывать, официантка на каждый из моих запросов отвечала, что такого блюда у них нет. Так мне пришлось довольствоваться тем, что оставалось в наличии. Рассмешило меня, что официантка не прекращая ставила одну и ту же песню стиля бачата. Если сначала я был почти зол и хотел уйти, под конец забавная обстановка в ресторане вернула мне хорошее расположение и я вышел оттуда в весёлом духе.
***
Я выселился из гостиницы утром (однако, не очень рано). Последним пунктом плана было исследование оконечности полуострова. Ближе к краю он расширяется, хотя город не наползает застройкой на эту часть своих владений. Причина — в горном характере местности с довольно крутыми склонами. Каким бы ни был вид на Сеуту, он будет включать эту господствующую высоту, увитую стенами крепости. Гора называется Ачо (monte Hacho). Под этим же именем известна и крепость.
Туда, к стенам, я вскарабкался по склону с утяжелившимся после ухода из гостиницы рюкзаком за спиной. Когда я приближался ко въезду в крепость и поравнялся с будкой часового, из неё меня поприветствовала смуглая девушка в форме военной полиции. Скорее из вежливости я спросил, открыта ли крепость для посещения, и получил ответ, что крепость является военным объектом и вход в неё обычным людям закрыт. Спрашивал я чисто из вежливости — ведь по тому, как были оформлены ворота крепости (та же казённая эстетика), было ясно, что это режимная территория.
Я начал обход вокруг крепости по тропинке под самыми стенами. С одного из концов их вытянутого многоугольника открылся вид на город — чуть ли не лучший из тех, что я видел. Тучи набегали на солнце и уходили дальше по своим дорогам, а разные части Сеуты от того затемнялись или же освещались, блестели. Я вернулся к будке, где в тот миг уже сидел другой часовой.
От стен крепости Ачо виднелся небольшой замок намного ниже, ближе к скалистому берегу моря. Это крепость Деснаригадо (castillo del Desnarigado). Туда я стал спускаться по асфальтированным горным дорогам. В который раз я любовался природой этого уголка Африки, теперь — зелёными склонами с отдельными белыми строениями и крепостными стенами, с уходящими в далёкую дымку берегами. Думал, как, верно, хорошо подходят эти места для съёмки кино любых жанров.
Крепость Деснаригадо — ныне военно-исторический музей. Сотрудница его приветливо меня приняла, объяснила вкратце состав экспозиции. Старинные помещения крепости, где раньше стояли пушки, нацеленные в море, теперь посвящены отдельным родам войск. В зале артиллерии, среди прочего, выставлена старинная пушка из Марокко, богато украшенная арабскими надписями. Далее следуют залы пехоты, кавалерии, военной медицины, и каждый из них заполнен экспонатами: оружием испанским, американским, советским, измерительными приборами, средствами связи, символикой подразделений, изображениями святых — покровителей вооружённых сил. Представлен и сухпаёк испанского солдата.
Самой современной частью музея видится зал виртуальной реальности. Там на меня надели очки, что воспроизвели для меня полёт дрона над замком с панорамным обзором в триста шестьдесят градусов. Далее я забрался на крышу крепости. Там действующий или отставной офицер проводил экскурсию для семьи с двумя или тремя детьми-подростками. Я так понял, что отец семейства недавно прибыл в город для несения здесь военной службы.
Из любопытных мест у подножия горы Ачо, мимо которых я проходил, я бы выделил три близких друг к другу места. Во-первых, это полигон для обучения трюкам на мотоцикле. В то время там тренировались на маленьких мотоциклах дети под надзором ждавших их родителей. Во-вторых и в-третьих, это еврейское и индусское кладбище, хотя они были закрыты и едва ли можно было что-то разглядеть за их высокими стенами.
Я пообедал в марокканском ресторане с видом на море и порт. В последний раз я прогулялся по центру Сеуты, выпил чашку кофе на главной площади, у Дома с Драконами. Затем не спеша, но и не медля, пошагал на морвокзал.
В отличие от переправы с европейского берега на африканский, посадка на обратный паром оказалась не столь проста. Сначала необходимо было пройти паспортный контроль — прямо как в аэропорту при посадке на международный рейс. Полицейский тщательно проверял документы как у марокканцев, так и у граждан других стран, порою даже задавая вопросы. Далее пропускался через сканер багаж, и лишь после можно было спокойно идти на борт судна.
На сей раз судно казалось более быстроходным. По крайней мере, пенная, как шампанское, с блёстками, струя воды из-под его винтов была поистине внушительной. Дул сильный ветер. От него стоять на корме было холодно, казалось, что шальной воздух заходит в почки и другие органы тела.
Люди снимали на телефоны бурлящую воду и плывущие виды. Обратный курс пролегал ближе к Гибралтару. Уже начинались сумерки, когда громадина-паром пришвартовался к причалу Альхесираса.
Тропинки 